– Мой бедный колобок, моя бедная белая мышка! – рассмеялся он. —Хочешь спасти дьявола от него самого? Мой брат и я – мы только ноты, я —низкие, он – высокие. Каждый из нас сам по себе не может создать что-нибудь или сколько-нибудь значительное, прекрасное. Если играть очень низко или очень высоко, это может привести к безумию или даже смерти. Только вместе мы можем создать мелодию, которая по-настоящему трогает, настоящую музыку, которую не стыдно играть. Подожди меня немного.
Сатана вышел из зала. Я видела, как он берет из рук девушки в черном низкую вазу с белыми цветами. Он внес вазу в комнату сам – сюда никтоне смеет входить – и поставил вазу на стол. Я залюбовалась пушистыми белыми цветами со множеством тонких лепестков.
– Вижу, ты узнала девушку. – Я кивнула. Это была девушка из концертного зала, молодая чеченская девушка, которая верила, что Бог защитит ее. – Из них получаются неплохие воины со временем.
– Это так неправильно, – сказала я с горечью.
– Я объясню. Посмотри на эти цветы, разве они не прекрасны? —
Я кивнула, соглашаясь. Он наклонился, легко касаясь лепестков, снова сел рядом, но, когда я потянулась к цветам, остановил мою руку. – Те детитоже показались тебе красивыми? – Я снова кивнула. – Эти цветы особенные. Они растут на одной из моих планет и очень редкие. В них течет тонкий и сильный яд, который они прячут за своей невинной белизной и свежестью. Разве белый цвет не твой любимый?
Я отодвинулась, глядя на нежные прозрачные цветы, прекраснейший из всех букетов.
– Одного прикосновения достаточно, чтобы яд проник внутрь. Он может жить в организме годами, потом внезапно проявляет себя, и человек сгорает за несколько часов. Понимаешь ли ты меня, ребенок? Ненависть может долго дремать, накапливаясь, но, когда она прорастает, она сжигает человека дотла, превращает его в мертвеца. уничтожает все чувства, кроме желания убивать. Адом управляют не поступки, и не слова. – Он постучал пальцем по лбу. – Все находится здесь. Чувства, именно чувства поднимают живое существо или бросают его в бездну.
Он откинулся на спинку белого дивана и улыбнулся.