Главнокомандующий укутал меня в свой тяжелый плащ и поставил на землю.
– Человек! – обратился он к Эдварду, стоящему поодаль. – Покажи мне ворота Белого города. Я хочу увидеть, как он охраняется, – и молча отъехал.
Я присела на темный камень, глядя на бескрайнюю равнину. Сатана спешился и сел рядом.
– Ты бледна, – вздохнул он, коснувшись моей щеки. – Ты больна?
– Нет.
– Что ты делала, где была?
Я рассказала.
Он слушал, чуть склонив голову, глядя задумчиво и с печалью. И ни разу не коснулся плаща, укутавшего мои плечи.
– Тебе нельзя слишком сближаться с этими существами. – Он кивнул в сторону черной фигуры, несущейся к воротам Белого города. – Ты знаешь, кто они?
– Воины Апокалипсиса.
– Их прикосновение убивает, духовно и физически. Они – яд.
–Твое прикосновение тоже яд для меня. Как и мое для тебя.
Он рассмеялся.
– Для меня это самый сладкий яд, с которым я ни за что не расстанусь, – рассмеялся он. Затем спросил: – Что ты собираешься делать со всеми этими людьми?
– Они пришли в твой мир, и они твои.
– Тех, кто разместится в Северных землях, не сможет прокормить Белый город, – ответил он. – Они заполонят всю округу. Скажу ему, – он указал на черную фигуру, – что тебе принадлежат земли, покрытые черным и белым порохом. – Он улыбнулся. – Тебе прибавилось забот. Мы скоро увидимся.
Потом вскочил на коня и исчез. Тяжелый топот вывел меня из задумчивости.
– Подай мне плащ, – пробурчал Главнокомандующий. Я сняла плащ, и он ловко укутался в него. – Я оставляю своих воинов охранять город. Двоих у входа, и еще двоих. – Он указал на небо, где кружили две огромные черные птицы. Потом спросил: – Кого поселили в этом городе?
– Чудаков, мечтателей и миротворцев, – ответила я. – Они помогают живущим за его пределами пережить эту ночь.
Главнокомандующий покачал головой.
– Сострадательность. – Он словно пробовал на вкус это слово. Потом сказал: – Вот как решим. Пусть люди проходят ворота, а этот человек, – он указал на Эдварда, – и его люди будут выбирать в толпе похожих на себя и отводить их в город.
– Но как мы узнаем их? – спросил Эдвард.
– У них будет отметина.
Эдвард вздохнул.