– Нет. Мы чужды доброму и злому. Мы приходим, чтобы разрушать, а не строить. Мы вычищаем вселенную, а, значит, все прекрасное, что она несет в себе, как и все безобразное, что в ней создано. Здесь нет места для чувства ненависти или злобы.
– Или сострадания?
– Мы не сострадательны, как ты. Но и не бесчувственны, как тебе кажется. Мы – создания другого уровня, и наш Отец вложил в нас эмоции, которые тебе еще только суждено познать. Это чувства взрослого мира.
– Мне кажется, я знаю, кто ты. Воины, которые пришли. Легионы.
Ты один из тех, кто запечатывал двери рая?
– Я старший над ними. – Он протянул руку. – Я отведу тебя туда, куда упала дорога.
– Зачем тебе делать это?
– Я обещал, что тебя не коснутся беды этого мира, и сдержу обещание.
Он легко перегнулся, подхватил меня и усадил на высокое, изогнутое седло. Я никак не могла умоститься, и он прижал меня к своей груди, обтянутой гладкой и теплой кольчугой из костяных пластин. Подняв голову, я заглянула ему в лицо. Конический шлем оставлял только прорези для глаз. Во лбу горел темно-алый камень в оправе темного, украшенного орнаментом, металла.
Я посмотрела ему в глаза, и едва сдержала крик. Они были очень старыми, эти темные огромные глаза без белков, суживающиеся к переносице. В них горело знание, от которого хотелось бежать, сломя голову, спрятаться, закрыться. Они видели и помнили множество вселенных, страдавших и умерших так давно. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной перед ним и такими, как он. Мир, в который они пришли, думаю, чувствовал себя не лучше.
Я хотела заплакать, но не посмела.
– Как мне называть тебя? Генерал?
– Что такое «генерал»?
– Военное звание в моем мире.
– А выше есть?
– Да, кажется. Маршал, фельдмаршал. Генералиссимус.
– Мне не нравятся эти названия. Называй меня Главнокомандующим.
– Ты возглавляешь один из легионов?
– Все легионы. Я руковожу ими всеми, хотя каждый имеет и собственного руководителя. Но я – главный над всеми ними.
– И над двумя последними, белыми?