– Простите меня, – обратился Христос к людям, – но я ничем больше не могу помочь вам.
В ту же секунду дорога упала беззвучно и стремительно. Золотая лента, извиваясь, понеслась вниз, сверкая в прозрачной темноте, и вместе с ней падали сотни других таких же золотых лент. Я коснулась рукой прозрачной стены и заплакала.
– Иди сюда, – позвал Христос, – зайди, ребенок, – и протянул руку сквозь стену.
Я вошла в голубое и розовое.
– Вот, возьми. – Он подал мне две коробочки разного размера, завернутые в золотистую бумагу и перевязанные одним большим вишневым бантом. Праздничная упаковка зашуршала, когда я взяла подарок в руки. Легкий и маленький, он легко умещался на ладони. – Откроешь там, куда идешь. Я знаю, что ты пойдешь вслед за теми, кто был здесь, чтобы узнать их судьбу. – Он коснулся губами моего лба. – Ступай.
Расстроенная, я вышла из света первого мира в темноту второго.
Меня оглушила тишина. Потом я услышала дробный топот. Конь шел медленно и уверенно, печатая шаг. Тяжёлые шаги. Несущие тяжелое. Я все еще сжимала коробочки, а когда подняла глаза, конь и всадник, чернее ночи, стояли в нескольких шагах от меня.
Могучее животное величиной со слона, грациозное и сильное, только отдаленно напоминало коня. Животное повернуло ко мне свою морду, на круглой голове блеснули огромные миндалевидные глаза, и я почувствовала, что дрожу – на меня смотрело разумное существо. Его суровость и даже враждебность не относились ко мне, а были частью его натуры. Что-то странное происходило со мной. Я вздохнула, обняла огромную шею руками, прислонилась к страшной голове и закрыла глаза. Мягкая бархатистая кожа излучала тепло. Знание вспыхнуло – и осталось. В это единственное мгновение я поняла и приняла его, как он понял и принял меня.
– Ты расслабляешь моего товарища, – сказал всадник, на которого я до этого момента не обращала внимания. Такой же черный и огромный, как его товарищ, он имел черты человека – две руки и две ноги, обутые в высокие черные сапоги. Фигуру скрывал черный плащ. – Он не привык к таким чувствам как любовь и нежность. Они ни к чему в нашей миссии.
– А какие тогда?
– Непреклонность. Неотвратимость.
– И злоба?