Часть 8. Северные ворота. Воины Апокалипсиса
Линия дороги петляла в пустоте, и бледный свет поглощал бредущие по ней фигуры. Дорога уносила людей к горизонту, и меня вместе с ними. Странное чувство, словно летишь в пустоте в облаке света, и в то же время медленно бредешь, будто спишь.
Я остановилась. Люди вокруг меня продолжали идти. Безжизненные и уставшие лица свет превращал в бледные маски. От моего тонкого синего платья струился свет, их серая одежда из простого полотна его поглощала.
Я ощущала свою жизнь рядом с их смертью.
– Сойди с дороги, – сказал голос.
Я понимала, что голос прав – вокруг меня поднимался тихий ропот. Кто-то шептал: «Она не такая, как мы». Другой передавал дальше: «Она не похожа на нас».
Я сошла с дороги и стала у ее кромки, невидимой преграды между светом и темнотой. Потом положила ладони на теплое упругое ничто, темную прозрачность, удерживающую идущих от желания сойти с дороги – и прошла сквозь нее. Пустоты, в которую можно падать, не существует. Вещественность, чуть плотнее воды, сомкнулась вокруг меня, поддерживая, но не сдавливая. Я чувствовала в ней жизнь, странное теплое понимание. Пустота узнала меня, не причинив ни вреда, ни беспокойства.
Дорога заканчивалась у ворот с сияющей ярко-золотой печатью.
Я увидела печать и вспомнила то, что старалась не вспоминать.
Так недавно и так давно я видела, как темные воины легиона Апокалипсиса запечатывали врата рая. Так давно и так недавно я плакала у прозрачной стены, отделившей два мира, две реальности – то, что былоот того, что стало. В новом мире не существовало дороги к раю. А между тем, эти люди шли по ней.
Потянувшись к свету печати, я снова шагнула в толпу идущих и незаметно приблизилась к воротам. Кто-то из стоящих у ворот коснулся печати, и был отброшен ярчайшим золотым светом. Больше никто не пробовал подойти. Я вышла из толпы и остановилась у прозрачной стены, отделявшей черное, с дорогой и идущими по ней, от голубого и розового, струившегося за спинами Христа и стоявших рядом с ним людей в белых одеждах. Эти два мира делила четкая грань, на которой сияла печать.