– Они с удовольствием бы встретили тебя, но не меня. Надеюсь, ты не думаешь, что у них хватит смелости обнять меня?
Сатана улыбнулся, похоже, к нему вернулось хорошее настроение.
Он толкнул калитку, и мы вошли в густую тень сада, заросшего цветами и высокими деревьями, сквозь кроны которых пробивался золотистый свет купола над городом, свет летнего утра. Из красивого белого дома с большой верандой вышел человек и, увидев нас, бросился мне навстречу. Я утонула в его объятиях, ласковых бормотаниях, тяжелых руках, которыми он гладил мои лицо и голову. Я коснулась белых волос и вспомнила.
– Эдвард, – прошептала я.
– Здравствуй, девочка.
– Здравствуй, солдат, – сказал Сатана.
– Здравствуй, повелитель зла, – ответил Эдвард, не разжимая объятий.
Сатана между тем беззаботно уселся на широкой скамье за большим белым столом. Фиолетовые шапки цветов светились, они пахли незнакомо и сладко. Листья дерева, овальные, темно-зеленые, были величиной с человеческую ладонь.
– Давай, солдат, принеси красного вина.
Эдвард вздрогнул.
– Ты же знаешь, я не могу дать тебе красного вина.
– Знаю, – усмехнулся Сатана, – красное вино для нее. А белое – для меня. Иди сюда, садись, – обратился он ко мне.
– Она очень бледная, – пробормотал Эдвард.
– Говорю тебе, она больна, – рассердился Сатана. – И отпусти ее, наконец.
Когда Эдвард исчез в доме, Сатана с удовольствием откинулся на спинку. Я подошла к столу и села напротив на такую же широкую скамью.
– Я иногда прихожу сюда, – говорил он, пока Эдвард ставил перед ним серебряный, тонкой работы, сосуд с двумя изогнутыми ручками. Внутри сосуда в бледно-золотистой жидкости плавал черпачок. – Мне нравится этот солдат. В нем есть чистота, но он, как и ты, не умеет ненавидеть. Мы говорим с ним на разные темы и даже спорим иногда.
– Я по-разному представлял, что со мной будет после смерти, – отвечал Сатане Эдвард, ставя передо мной такой же сосуд, но наполненный темно-вишневой жидкостью, – но никогда не думал, что мне придется принимать тебя в своем доме.