– Ты устала, – сказал он, – а ведь я не показал тебе и сотой доли. Ты совсем не любишь веселиться.
– Да, наверное, – пробормотала я, падая на лавочку, – я не создана для такого веселья, – и уснула.
Я услышала, как ветер шелестит кронами деревьев, потом тихие шаги, и проснулась. У лавочки остановился совсем юный мальчик в облегающих светлых одеждах.
– Господин, – прошептал он.
Я осторожно повернула голову. Сатана сидел, откинувшись на высокую спинку, подставляя лицо ветру.
– Говори, – отозвался он, не открывая глаз.
– Человек, которого ты ждешь, уже прибыл.
Сатана молчал.
– Господин?
– Я слышу тебя. Задержите его, я скоро приду.
– Но, Господин, мы не можем держать его в коридорах Города.
– Отведите его в зеленый зал.
Мальчик поклонился и исчез. Я смотрела на Сатану, думая о многом, но на самом деле испытывая странное желание заглянуть ему в глаза.
– Почему ты думаешь, что, посмотрев мне в глаза, поймёшь меня? —заговорил он. – Странная человеческая привычка – считать глаза зеркалом души. – Он резко повернулся, и, взяв мое лицо в свои огромные ладони, приблизил к своему. – Почему ты ищешь моих глаз, в то время как никто не может выдержать моего взгляда, которого все избегают? Что ты хочешь найти в них?
– Тебя, – ответила я, – которого никто не знает.
– Тогда я покажу тебе, – прохрипел он, – покажу первородного, созданного Богом, первородного, которого во всем мире видели только его братья, такие же, как он, и Бог, их Отец.
Золотой свет, полившийся из его глаз, заполнил все вокруг. Я стояла в этом свете, такая маленькая, и надо мной нависала громадная фигура из золота и меди. Он был красив. И могуч. Его глаза, невероятные, огромные, со странным глубоким разрезом, горели, словно солнца. Величие и сила, недоступные пониманию, древняя мощь, созданная Богом и идущая от него, которой он наделил своих первых детей и которой не дал больше никому, потрясали.