Я молча кивнула.
– Ступай в холл. Я задержусь здесь ненадолго.
– Почему?
Он улыбнулся.
– Мой наряд не подходит для такой прогулки. Как я заметил, тебе он тоже не понравился.
– Я не хотела обидеть тебя.
– Не в этом дело. Он предназначен совсем для других целей.
Сатана махнул рукой, и несколько фигур, появившихся из пустоты, стали раздевать его, подавая и забирая части туалета.
Я толкнула стеклянные двери сада и вышла в холл, вероятно, неожиданно для тех, кто там собрался. Обрывок фразы: «…и вырвать его черное сердце…» – повис в наступившей тишине. Постояв недолго у входа в сад, я стала переходить от одной стеклянной двери к другой. Высокая тонкая девушка в маленьком черном платье и длинных шелковых перчатках того же цвета подошла ко мне, когда я рассматривала сквозь прозрачное стекло стеллажи с чем-то съестным.
– Это угощение для наших гостей, – объяснила она, появившись за моей спиной, – но не для вас.
У нее были рыжие пушистые волосы и пухлые детские губы. В больших карих глазах застыло странное выражение, которое я не могла понять. Эти глаза, мертвые и мерцающие одновременно, заставили меня содрогнуться.
– Для меня большая честь служить здесь, – продолжала девушка, отвечая на мой невысказанный вопрос, – это прекрасное место, лучшее из всего, что есть там, за пределами Города Чудес. И я буду стараться изо всех сил, чтобы удержаться… – Открылась дверь сада, и девушка отвела глаза, продолжая говорить, но о другом: – А здесь напитки.
Она показала на стеллажи с точащими разноцветными горлышками. Я не приглядывалась, только подумала, что производитель вряд ли обрадуется, если узнает, что его напитки подают у входа в ад.
– И спиртное?
Я наблюдала краем глаза, как подходит Сатана. Он переоделся в белоснежный костюм и широкий белый плащ из пушистой мягкой ткани.
– У нас очень строгие правила, – ответил он и тронул девушку за плечо: – Иди, займись своими обязанностями. – Потом добавил, обращаясь ко мне: – Никакого спиртного.
– Ты прекрасно выглядишь.
– Я рад, что тебе нравится.
– Только не говори, что ты так оделся для меня.
Он улыбнулся.