Впереди забрезжил свет, и я из сумрака голубого вошла в сумрак золотой. Множество высоких дверей из матового стекла с позолоченными ручками и тонким узором вдоль створок, опоясывали утопающий в цветах холл, который казался то круглым, то овальным, теряя форму в тысячах свечей, горящих по всей ширине потолка. Черный с красными разводами пол сиял чистотой и хорошо сочетался со строгой изысканностью обстановки.
В холле не было никакой мебели, кроме конторки из красного дерева, уставленной цветами, похожей на гостиничную. За конторкой стоял человек. Его вид только подтверждал мысль о гостинице – безукоризненный, в белых перчатках и белой куртке, черных брюках и черной круглой шапочке, он походил на портье. По залу сновали юноши и девушки, схожие с ним одеждой и манерами, только девушки вместо брюк носили короткие блестящие черные платья, обтягивающие их как вторая кожа. Спокойно, размеренно здесь текла своя жизнь, наполненная терпким запахом ожидания. Но ждали они явно не меня. Я чувствовала на себе их взгляды, любопытные, смешанные с тайным страхом быть застигнутыми за разглядыванием, но никто не заговорил со мной и не остановил меня.
Человек за стойкой продолжал заниматься своими делами, и я прошла мимо него, вдохнув мимоходом незнакомый горьковатый запах сиреневых цветов. У высоких стеклянных дверей, первых, попавшихся мне на глаза, я остановилась, прильнув к полупрозрачному стеклу.
За стеклом цвел сад. Белое, ярко-синее и сиреневое смешивалось со всеми оттенками золотого, а фоном служила темная, почти черная листва. Я взялась за круглую золотистую ручку и толкнула створки. За маленьким холлом, уставленном цветами в высоких вазах, находилась еще одна дверь.