Яркий багрянец заполнил все вокруг вместе с ужасными, сводящими с ума, стонами и воплями. Миллионы голосов кричали и плакали, потеряв все человеческое. Прозрачный ярко-красный свет разбередил воспоминания, и я уже знала, что увижу – алые тела, сидящие, уткнувшись подбородкомв колени и обхватив их руками, так близко друг к другу, что не видно земли. Поверх тел, по секторам, давя с хрустом черепа и кости, шевелились и ползали огромные черные панцири надсмотрщиков. В этот раз надсмотрщик держал в лапах какое-то тело. Человек вопил тонким дрожащим голосом, как животное, которого режут.
У меня подкосились колени. Все дальнейшее показалось страшным сном. Сатана подхватил меня на руки, перекинув, словно куклу, через плечо, и повернулся к сэру Томасу. Я не видела его лица, хотя прекрасно все слышала и понимала. Он почти кричал, потому что вопли красных существ заглушали все остальные звуки.
– Посмотри, старик, – что-то зловещее, почти безумное, звучало в его голосе, – посмотри, какого они цвета. Нет ни белых, ни краснокожих, ни желтолицых. Как же ты отличишь их теперь? И куда подевались твои моральные ценности, разглагольствования о чистоте человеческой расы?
Или, может быть, ты думаешь, что все белые люди в раю? А что тогда здесь делаешь ты?
– Нет, нет! – кричал старик. – Пусть они замолчат!
Сатана подступил еще ближе, и его голос стал хриплым и низким.
– Посмотри туда, – говорил он, – видишь, что надсмотрщик делает с тем человеком? Видишь! Он насилует его. Это больно, потому что демоны очень сладострастны, а их органы огромны и ядовиты. Понимаешь, старик? Это очень больно!
– Нет! – кричал сэр Томас.
– А тебе не кажется, сэр Томас, что у этого человека раскосые глаза и желтая кожа, а, сэр Томас? Как у того мальчика, которого ты подобрал на дороге и изнасиловал?
Старик заплакал. Сквозь какофонию боли я слышала, как он рыдает.
– Оставьте его! – кричала девушка, потом, обращаясь к старику, просила его о чем-то.
– Это случилось так давно, – рыдал старик. – Я был молод. Потом я вел чистую праведную жизнь, стараясь стать примером для других.