– Оставь, – возразил он мягко. – Ты сама этого хотела. Ты столько раз спрашивала меня о судьбе женщин, попавших в ад, что теперь, когда я, наконец, собрался показать тебе, ты упрямишься. Оставь свои капризы.
– Это не капризы. – Я замолчала. Потом добавила с горечью: – Жизнь – поганая штука.
– Не жизнь, – отвечал он, – люди. Люди – самая поганая вещь на свете. Знаешь, сколько таких самок приходит сюда каждый день?
– Прекрати, прошу тебя.
– Нет, ты меня выслушаешь. Ты слишком сентиментальна и далека от той реальности, в которой живешь. Ад – всего лишь ад, и в него никого не тянут силой. Ты что же, думаешь, что она спаривалась с этим василиском, принимая его за ангела? Уж ангелы у нас добродетельны, они бы никогда не стали этого делать. И почему-то она не спросила, как он с такой легкостью вошел в мир, откуда, по общему мнению, не возвращался не один человек. Давай, соберись, не бойся.
– Я не боюсь.
– Это страх не за себя, так ведь? Ты боишься того, что можешь увидеть. Брось. Это всего лишь ад. Реальный ад, от которого я тебя все время защищаю. Но я им владею, и ты должна видеть, почему я бываю так непредсказуем.
Он подхватил меня на руки, мы прошли сквозь серую стену и полетели в бездонной голубой вышине. Далеко внизу расстилалось зеленое море деревьев, в теплом воздухе разливался запах цветов. Мы скользили, словно птицы, поймавшие воздушный поток.
– Какая восхитительная иллюзия, – вздохнула я.
– Всего лишь иллюзия, – ответил он. – Ее может создать кто угодно, даже василиск из нижнего ада. Тебе ведь это не удивительно. Иллюзия – всего лишь то, что может сотворить любовь, а строить миры может только Бог. Смотри – вон они. – Он указал на две точки, идущие по берегу реки. – Видишь, женщина дает тень, а он – нет.
– Я не хочу к ним подходить. – Он кивнул. – Куда он ее ведет?
– Туда, где живет. В свою семью.
Я посмотрела не него с удивлением. Он ловко опустился у кромки леса, но не поставил меня на землю.
– Удивляешься, что у него есть семья? В какой-то мере их можно назвать семьей, раз они живут все вместе.
– Он живет в безлунном море?
– Нет, этот василиск живет в болоте. Но он не туда ее ведет.
Две точки углубились в лес.