Двое выходили из воды, держась за руки. Два мира, две картинки, наслаивались, казались нереальными – юноша и девушка у синей воды под розовыми небесами, и обнаженная уродливая тучная женщина с василиском у черной мутной жижи, которая застывала на их телах потоками грязи.
Я зажмурилась, отгоняя видение. Мне снова стало холодно, когда я увидела, как женщина садиться на тот же камень – ее глаза лучились счастьем. Ее партнер остался стоять у воды.
– Дитя, ты совсем продрогла. – Сатана опустился передо мной на песок. В его глубоких глазах светилось сочувствие, но ни капли раскаяния. – Я схожу за твоим плащом.
Он отошел, оставив меня один на один с женщиной.
– Вы не похожи на других, – заговорила женщина. – В вас есть странный глубокий свет, который прорывается наружу, очень яркий, золотой.
Я ничего не ответила.
– Я вижу, что он любит вас, – продолжала она, – но это больше, чем просто любовь. Обожание, граничащее с безумной страстью. Он никогда не покинет вас.
– Мне перехотелось идти за черту. – Я посмотрела ей в глаза. – Там опасно. И можно не вернуться назад.
Женщина покачала головой.
– А я пойду, – ответила она просто и улыбнулась, – даже если вы передумали, – и посмотрела на что-то у меня за спиной.
Василиск подошел, тяжело ступая мохнатыми лапами. Я не подняла глаз, когда он проплелся мимо, ощущая на себе его взгляд, тяжелый, немой, упрекающий.
Мне следовало сказать ей, или, может быть, нет. Отец говорит, что каждый из нас обречен на любовь. Это случается хотя бы однажды в жизни, когда встречаешь того, кто в одно мгновение заполняет всю пустоту в твоей душе. После такой любви душа либо воскресает, становится способной летать, либо погибает навсегда.
Они взялись за руки и вошли в серую холодную стену Вечного моря.
Я ощутила горечь и что-то, похожее на раскаяние.
Сатана положил мне на плечи мягкий белый плащ.
– Я взял его у твоих нянек, – сказал он. – Далеко же мне пришлось за ним идти.
– Я передумала. Я не пойду.