– Ты хочешь сказать, что бесплодие – их работа.
– Не всегда. Иногда дети не даются из сострадания, чтоб избавить от будущей боли и еще большего страдания.
– Так они вообще не трогают души?
– Иногда, по ошибке. Тогда они выбрасывают их на свалку вместе с пустыми оболочками, из которых высасывают жизнь. – Он замолчал. Потом заговорил снова: – Нам нужно найти свалку.
– Там то, что ты ищешь?
– Да, – ответил он угрюмо.
Мы молча полетели вдоль прозрачных залов, за стенами которых шевелились эти мерзкие существа. Свалка оказалась недалеко от фабрики.
– Я так и знал, что она здесь, – вздохнул змей с облегчением, и я вдруг почувствовала, какую тяжелую, невыносимую ношу он нес все это время. – Они ужасные неряхи, чтобы убирать за собой.
– Я могу чем-нибудь помочь тебе?
– Протяни ладонь.
Я протянула ладонь к его пасти, и он осторожно положил в нее маленький золотой шарик.
– Я ищу одну душу, – сказал змей. – Я ее хранитель.
– Ты пожиратель миров.
– Да, так нас называют. Но мы называем себя хранителями.
– Ты ведь не из нашей вселенной.
– Ты почувствовала это?
– Сразу, как только встретила тебя.
– Из соседней с вашей.
– Как душа из соседней вселенной попала в нашу?
Шарик вдруг тоненько запел в моей руке. Где-то изнутри свалки ему ответил звонкий голос, который запел, потом засмеялся по-детски радостно, снова запел. Они перекликались, шарик и голос, пока из глубины черного облака не выскочила маленькая золотистая искорка. Она подлетела к шару, шар раскрылся и втянул искорку. Я поднесла шар на ладони к голове змея, и он осторожно проглотил его.
– Это дитя – особенное, – ответил он глухо. – Такие дети могут путешествовать между вселенными. Его занесло сюда любопытство.
Громкий шум прервал наш разговор. В центре фабрики происходило какое-то движение. Но прежде, чем мы покинули свалку, произошло еще одно событие.
– Если здесь оказалась одна душа, то, может быть, я найду еще несколько, как ты думаешь? – спросила я змея.