– Разумеется, он не понравится, – вмешался змей, и его глаза блеснули. – Как может понравится мерзость, которую вы здесь прячете. Разве ты не слышал, что тебе сказали? Проведи нас через дверь, ведущую в город, и будь нам проводником.
Он перестал смотреть на аспида, тот рухнул на пол и пополз к маленькой двери, спрятанной за нижней золотой ступенью.
– Забирайся на меня, – сказал змей, повернувшись ко мне. – На голову.
Он опустился, я прошла по теплому упругому телу и умостилась на плоской голове. Аспид уже исчез за дверью, мы проскользнули следом – и упали в бездну. Потом мы летели в пустоте в сторону разгоравшегося впереди бледного свечения.
Аспид напал внезапно. Я снова увидела золотую голову в нескольких сантиметрах от своего лица. Он так и не укусил, а замер с выпученными глазами. Из его раскрытой пасти не вырвалось ни звука.
– Еще раз так сделаешь, и я откушу тебе голову, – пробурчал змей, и мы как ни в чем не бывало полетели дальше.
– Что ты ему сделал?
– Сдавил голову хвостом.
Бледное свечение приближалось.
– Я так понимаю, это ваши хранилища, склады для пищи, – заговорил змей.
Аспид не ответил. Бледно-голубые полупрозрачные боксы заполняли живые скрюченные, человеческие и не только, тела.
– Кто они?
– Хочешь знать, кто они? Те, кто так и не родился, кто убит своими матерями в утробах. Но здесь не все из них, только похищенные аспидами.
– Но они все взрослые.
– В каждом роде существует небольшое количество детских душ, тех, на кого, так сказать, не хватило материала. Они никогда не вырастают, понимаешь? И даже если они рождаются, то умирают в младенчестве. Аспиды никогда не берут их. Они берут только тех, кто должен был стать взрослым, но не родился по вине их матерей.
– Они что же, едят их?
– Нет, дитя. Держат про запас, на случай голода.
– Я не понимаю.
– Покажи нам фабрику, – приказал змей аспиду.
– Нет, это запрещено. Никто никогда не видел ее.
– Покажи, – повторил змей спокойно. – Разве ты не обязан показывать ей все, что она попросит?
Мы снова полетели, куда-то влево от хранилищ, навстречу яркому голубому свету. На этот раз полет длился недолго.