– Теперь гирлянды. Не хочешь помочь мне? – Он протянул мне полные пригоршни миров. – Вот белый карлик, и желтый, двойная звезда, а вот и голубая. А здесь планеты. Посмотри, какие краски.
– Нет, – ответила я, пряча руки.
– Лентяйка! – проворчал он. – Ленишься наряжать елку! Посмотрите на нее, улеглась на диване и даже не желает помочь мне.
Он стал вешать на елку мерцающие шары, отчего она приобрела почти невыносимую красоту.
Эта елка до сих пор стоит у меня перед глазами. Я вижу, как сияют разноцветные огни чужих миров, слышу дурманящий запах цветов, смешанный с запахом земли и смолы, и ощущаю странную щемящую боль. Отчего не ужас? Почему не отвращение? Никогда еще мне не доводилось видеть такой прекрасной елки и, наверное, никогда я больше не увижу. Елка стала миром, вселенной, олицетворением той же совершенной красоты, которая венчает идеальное – ничего наносного, вульгарного, лишнего.
Сатана закончил наряжать елку и сел рядом со мной на диван, какие-то тени убрали комнату. С трудом оторвавшись от завораживающего зрелища, я повернулась посмотреть, чем он занят. Он ничем не был занят – перекинув ногу на ногу, наблюдал из-за моей спины результаты своих трудов.
Из жемчужного тумана медленно проступали очертания комнаты. Рядом с диваном выплыл низкий стеклянный стол, на котором стояла плоская синяя ваза с черными цветами. По другую сторону стола я заметила такой же диван и несколько стульев у белых резных стен.
– Цветы быстро увянут.
– Их будут менять каждый день, а на Рождество всех их заменят белые гвоздики. – Он посмотрел на меня. На его бледном лице вспыхнул нежный румянец, так испугавший меня когда-то. – Только белые. – Неожиданно он вскочил с дивана. – Да! Совсем забыл! Нужно же украсить макушку.
– Чем это интересно? Неужели звездой?
– Разумеется.
Он отошел вглубь тумана, а когда вернулся, в его руках переливался всеми цветами радуги какой-то предмет.
– Что это? – спросила я, завороженно глядя ему в ладони.
– Звезда, конечно. Только у нее не шесть лучей, а семь, она не плоская, а объемная, не трехмерная, а четырехмерная. Седьмой луч – это время.