– А почему бы мне не праздновать его? – В его ответе сквозила ирония. – Посмотри, какая ель. Она настоящая, к тому же в кадке. Когда праздники закончатся, ее вернут туда же, где она росла. – Он усмехнулся. – Представь себе – ель, побывавшая в аду. Кто-то смог бы заработать неплохие деньги. Правда, даже ей, привыкшей к морозам, здесь холодно. Она могла погибнуть, если бы я не поместил ее в капсулу. Видишь?
Вокруг ели мерцал слабый свет.
– Собираешься наряжать елку?
– Конечно, как же без этого. Один шарик уже есть, – ответил он и добавил: – Прекрасный голубой шарик – Земля. – Шарик засиял у него на ладони. – Мы пристроим его вместе с бантом, фиолетовым бантом. – Бледное лицо выплыло из жемчужного тумана, и на меня в упор уставились сияющие глаза. – Кажется, земные психиатры считают фиолетовый цветом безумия. Очень кстати, в сочетании с черным и багровым, которым окутана твоя планета.
– И синим, по-видимому.
– Цветом смерти? – Он не согласился и не возразил. Просто прицепил шарик с помощью банта к пушистой ветке. Потом, словно фокусник, достал откуда-то букет синих полевых цветов. – Новинка сезона! Теперь елки украшают живыми цветами!
Он прикрепил букет к ветке с помощью золотистого банта и отошел, любуясь.
– Вот астры. – Он достал пушистые желтые цветы. – Вот пионы. – Большие сиреневые чашечки он отрезал вместе с частью стебля. Каждый цветок, скреплённый бантом того же цвета, находил свое место на елке. —А вот прекрасные красные розы. – Он отошел, любуясь, как полураспустившиеся бутоны цвета крови соседствуют с пионами. – А вот и гвоздики. Они подходят более всего, у них так много оттенков.
Он достал из коробки охапку цветов.
– Вот белые. – Он соединил несколько пушистых белых цветов и поставил их головками вверх так, что они казались частью елки. – Голубые… Что они, синьку добавляют в воду, что ли? Вот лимонные. А эти пестрые. И еще вот эти, с сиреневыми полосками на листиках.
Елка превратилась в огромный букет. Честно говоря, она выглядела великолепно. На строгой темной зелени цветы сияли как драгоценные камни.