У него были глубокие темно-серые глаза, а у его отца – светлые и прозрачные.
– Здесь недалеко есть озеро. – Я запнулась. – Я могу проводить вас.
Они не ответили.
Не уверенная, что они последуют за мной, я пошла вперед, а когда над головой зашумел лес, почувствовала их дыхание за своей спиной. Деревья мягко сомкнулись у нас над головами, и этот покой, мягкий струящийся свет и сладкий воздух совершенно успокоили моих странных спутников.
Не прошло и десяти минут, как мы увидели ручей. Мальчик сделал невольное движение навстречу воде, но я остановила его.
– Это не та вода.
Я свернула направо, и вскоре мы вышли к небольшому озеру. Золотые паутинки летали над его зеркалом, стояла тишина, высокие деревья едва шелестели. Мальчик сбросил тяжелые ботинки, свою поклажу и легко побежал к воде. Я опустилась на теплый сухой песок, вдруг ощутив всю горечь и тяжесть пройденной ими дороги, которые могла смыть только эта вода. Мальчик резко остановился у кромки, нагнулся, осторожно зачерпнул в ладонь темную воду и коснулся ее губами. Когда он поднял голову и посмотрел на отца, устроившегося рядом со мной на песке, его глаза лучились.
– Сладкая, – восхитился он, – и теплая.
Рассмеявшись, он бросился с разбега в воду, поднимая брызги. Он пил большими глотками, окунаясь с головой, и напившись, нырнул. Его долго не было, и я начала беспокоиться.
– Не волнуйтесь, – заговорил отец, – Том долго может оставаться под водой. – Помолчал и добавил: – Томас —мой сын.
– А как вас зовут?
– Николас. В ваше имя?
– Лариса.
– Греческое имя, – сказал он задумчиво, – красивое.
Он не спросил, кто я, и почему встретилась им на дороге. Думаю, после долгих страданий они ждали чудес. Я стала для них частью чуда вместе с зеленой страной, озером, теплом и мягким светом.
– Вы американец? – спросила я.
– Американец? – Он задумался. – Или англичанин? – Он покачал головой. – Русский?
– Не могу вспомнить.
Он неловко повернулся и посмотрел на меня, обычный человек лет пятидесяти, со следами глубокой усталости на лице.