Сатана и старик долго молча смотрели друг на друга.
– Странно видеть тебя здесь, – произнес Сатана наконец.
– Я сам так же себя чувствую. – отозвался старик и повернулся ко мне. В больших темно-карих глазах застыли жалость и печаль. – Не задерживайся.
Он погладил меня по голове и исчез. Я устало повернулась к Сатане. Он стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрел на меня.
– Что теперь с ним будет?
Я спрашивала о человеке, который решил остаться.
– Ничего. Он вернется обратно домой, а его товарищ умрет.
– Кем он теперь станет?
– Моим слугой. Ему понравится. Жаль, что ты отпугнула девушку. Из женщин получаются лучшие слуги, чем из мужчин.
– Почему?
– У них более высокая эмоциональность, приспособляемость. Кроме того, у них больше болевых точек, а, значит, ими легче управлять. Но ничего. Он вернется, и я получу эту девушку.
– Неужели действительно с помощью заклинания кто угодно может попасть в твой дворец?
– Это очень старые заклинания. Никто уже давно не рисковал пользоваться ими.
– Заколоченный вход?
– Заколоченный вход.
Часть 14. Город весельчаков
– В мире так мало счастья.
– Но не так уж много и горя, дитя мое. Любое горе когда-нибудь гаснет. Гаснут же звезды.
– Ты говорил об образах…
– Которые мы храним в себе. Каждый образ жив, пока душа помнит о нем. И пока ты помнишь мир, в котором родилась и который полюбила, он всегда будет с тобой. Посмотри.
И я увидела зеленый нескошенный луг.
– Вон встает солнце, которого здесь не бывает. Но ты же видишь его.
Золотой шар поднимался из-за высоких деревьев, уходящих к горизонту. Мир вокруг, золотистый, свежий, благоухающий, походил на распустившийся цветок.
– Иди.
Трава доходила мне до плеч, а в некоторых местах чашечки желтых пушистых цветов колыхались выше головы. Нагнувшись, я коснулась губами капельки росы, застывшей на кончике зеленой травинки, и побежала.
В каком-то странном счастливом сумасшествии я бежала сквозь зеленые травы, ощущая, как намокает моя одежда, пока сила, скрытая в капельках росы, золотистых паутинках, летающих в теплом воздухе, шепоте гордых желтых цветов, их аромате, не убила мою боль.