Но в этот апрельский день все резко изменилось.
Еще с утра у меня было какое-то странное чувство, которое я никак не могла определить. Тревожное ожидание вкупе с радостью и волнением. Так в детстве ждешь Деда Мороза, попутно переживая: придет или нет? Я не заметила, как задремала, откинувшись на спинку кресла. В последние дни весь мой распорядок состоял из постоянной смены сна и бодрствования. Сильные боли не давали уснуть, а между приступами транквилизаторы держали меня постоянно в состоянии полудремы. Но в этот день, боль как будто бы немного отступила и не мучала меня сильно. Я очнулась от того, что кто-то тронул меня за плечо.
Открыв глаза, я вначале была ослеплена яркой вспышкой света. Подумала, что кому-то захотелось меня сфотографировать, но мне было уже все равно, я зажмурилась и прикрыла лицо руками. Но кто-то опять до меня дотронулся и уже положил руку мне на плечо. Осторожно убрав свои ладони с лица, я приоткрыла глаза. В свете весеннего солнца передо мной стояла женщина в длинном платье. Она была высокой и стройной. Солнечные блики играли в ее светлых волосах, перепрыгивали на высокие скулы, скользили по лицу и ныряли в голубые глаза, которые смотрели открыто, не мигая. Сложно было определить ее возраст, ей было лет 25, а может, и вдвое больше. От нее веяло силой и спокойствием. Посмотрев в глаза незнакомки, у меня перехватило дыхание – это были глаза Любви и Мудрости. «Так выглядят ангелы», – решила я. «Не эти рафаэлевские круглолицые юноши с крыльями, а именно так». Я, видимо, умерла и перенеслась в другой мир, раз вижу ангелов.
– Я уже умерла? – беззвучно, одними губами спросила я.
–Ты еще жива.
– Кто ты?
– Мы уже виделись, – вместо ответа сказала женщина. Ее голоса не было слышно. Но он четко звучал у меня в голове.
– Зачем ты пришла ко мне?
– Потому что тебе нужна помощь.
– Но тут всем нужна помощь.
– Ты можешь все изменить.
– Я? Как? Уже поздно, рак вовсю прогрессирует, последняя стадия, я уже умираю. И у меня нет сил.
– Ты должна просто принять важное решение.
– Какое решение? Его уже приняли за меня. Кто-то там, наверху, решил, что моя жизнь здесь бесполезна.