«Перед всеми богами Олимпа, я клянусь, что отныне и навсегда я буду принадлежать только одному мужчине в своей жизни – моему возлюбленному мужу, убиенному моим братом. Я всегда буду скорбеть и оплакивать тебя, Сихей. Хоть ты и направляешься в царство Аида, но я не отпускаю тебя! Будь со мной, присутствуй со мной незримо! Помогай мне и защищай меня, как ты защитил меня в эту ночь, придя ко мне во сне и предупредив меня об опасности!»
После этой страшной клятвы, она упала на пол кормы корабля и затряслась в безутешных рыданиях. Анна с двумя служанками сумели занести царицу в каюту корабля и перевязать рану. Но наутро Дидона встала с непроницаемым гордым лицом и уверенностью в своем дальнейшем пути. Анна просила ее высадиться на острове Крит – на этом острове проживали потомки великого Геракла- мужчины, обладающие исполинской силой, они могли бы приютить и защитить их. Но Дидона неумолимо вела свой корабль дальше к другим берегам.
Нам не нужен остров, нам нужно много земли, я построю новый город!
На пиру, который Изарбант устроил в ее честь, столы ломились от яств. Диковинные фрукты были привезены, а может и отобраны у чужеземных купцов разбойниками Изарбанта. Царь приказал зарезать отборный скот, и на столе аппетитно дымились запеченные куски мяса. Слуги постоянно подносили все новые кувшины с молодым вином из нежного винограда. Были принесены в жертву священные животные. Лучшие музыканты в округе были приглашены на этот пир в честь красавицы Дидоны. Царица со своей сестрой Анной сидели на почетном месте с правой стороны от царского ложа. Слева от царя восседали его приближенные. А сам Изарбант возлежал на своем пышно убранном невысоком троне. Столы были накрыты прямо на земле, и гости сидели на коленах или полулежа. Места Дидоны и Анны за экзотическим столом были застелены белым шелком и обложены мягкими роскошными подушками.
Изарбанта распирало от гордости. Он уже представлял Дидону в своих покоях в качестве венценосной супруги. Царь поднял бокал в ее честь, и произнес долгую торжественную речь, в которой восхвалял красоту Дидоны. Вытирая усы, он предоставил слово гостье и сказал во всеуслышание: