Там уже находились царь Ахилл и Пигмалион. Молодой царевич был всего на три года старше Дидоны. Он был сыном царя от первого брака, его мать умерла при родах. Пигмалион рос угрюмым и скрытным мальчиком в противовес озорной и искренней Дидоне. Сестра все время придумывала интересные и веселые игры, вовлекая в них Пигмалиона и всех детей из дворца. Однако Пигмалион постоянно находил способ испортить игру и придумать причины для ссор и разногласий. Обидевшись, он уходил в дальний угол и исподлобья наблюдал за резвящимися детьми. Характер Дидоны был настолько открытым лёгким, что она не замечала откровенной грубости брата и прощала его несносный характер.
Сейчас Пигмалион со своим обычным недовольным видом находился в тронном зале, скрестив руки на груди. Он стоял подле отцовского трона, а слева Дидона увидела нескольких незнакомых мужчин. Их одежды выдавали в них представителей знати. Один из присутствующих выделялся особой статью и богатством наряда: он был самым высоким среди гостей, его туника была расшита золотыми нитями, а на поясе висел меч, инкрустированный драгоценными камнями. Его манеры были величественны и полны достоинства. Чужестранец притягивал не только взгляды присутствующих – все чувствовали особую силу, исходящую от него. Всё в нем выдавало его царское происхождение: подданные угадывали приказы по одному взгляду, а стоимость торжественного наряда и доспехов равнялась цене самого дорого одеяния царя Ахилла.
– Приветствую тебя, дочь моя! – воскликнул Ахилл, увидев Дидону и взоры всех присутствующих обратились на царевну. Она на мгновенье смутилась и опустила глаза, но тут же взяла себя в руки и окинула взглядом гостей. Из ее глаз посыпались мириады светящихся искр и все находящиеся в зале ощутили над собой золотистый дождь ее магической красоты.
Сердце Дидоны забилось чаще от радостного предчувствия, но ни один мускул не дрогнул на ее лице и ни одно движение не выдало волнения. Плавной походкой она приблизилась к отцу и приезжим. Аминстас, советник царя, по очереди представил имена и титулы каждого гостя. Того, кто заинтересовал Дидону больше всего, он назвал самым последним.