Гром и молния
Фома испуганно пригнулся.
– Чего трясёшься?– поинтересовался Балахон, не оборачиваясь.– Ты ж тренированный. У тебя в башке круче бабахнуло.
– Что это? Я уже слышал взрыв, когда сюда падал.
– Да кто ж знает, что у Него там грохает? Иногда сверкает,– меланхолично заметил Балахон.– Глянь, как вспыхнуло, аж святоши со страху попрятались.
Фома всматривался в противоположный берег, освещаемый огненными всполохами пламени реки. На самом деле, склон опустел. Только на берегу, бесстрашно опустив ноги вниз, к самому огню, сидели странные существа. В белых рубахах, лохматые, как домовые, с огромными, загибающимися внутрь когтями на руках и ногах.
– Зачем они ногти такие отрастили?– спросил Фома.
– Не окончательный вариант,– раздался в ответ хриплый, каркающий смех Балахона.– Погоди немного, прирастят все ногти, которые за всю жизнь состригли, станут круче Вия.
– Зачем?
– Как, зачем? На хрустальную гору лезть. Вон, видишь, светится? Скользкая она, без ногтей не забраться.
– На гору зачем лезть?
– Чудак-человек, разве не знаешь, что там вход к Нему самому.
– А ворота зачем? Разве через ворота нельзя?
– Можно и через ворота. Всем по-разному. А чего не спрашиваешь, к кому – к нему?
– К кому – к нему?– покорно повторил Фома.
– И у кого, у него, там грохочет и сверкает?– давил Балахон.
– И у кого, у него, там грохочет и сверкает,– речитативом насмешливо повторил ученик.
– Та-а-к, наконец, вопросы, как у нормального человека. Хотя, разве нормальные стреляются.