Чего мы хотим?
Если в общем и про всех, индивидуальный и исторический опыт указывает на то, что каждый хочет избавиться от страданий и быть счастливым. В этом же суть буддийской философии и техник, которые она оттачивает тысячелетиями. Отличие в том лишь, что в повседневности каждый ищет счастья для себя самого и часто такими способами, которые сводят на нет все их попытки. Но если бы мы могли видеть истину любой ситуации, нашей единственной реакцией была бы такая неочевидная для счастья вещь, как сострадание.
Буддисты определяют сострадание как врождённую способность отождествляться с другими людьми и понимать их переживания: другому – тоже страшно. В тибетском контексте, сострадание – это спонтанное чувство связи со всем живым: я чувствую то, что чувствуете вы; вы чувствуете то, что чувствую я, – между нами нет никакого различия.
С точки зрения буддизма, истинная цель медитации состоит в стремлении к достижению не просто индивидуального счастья, а счастья для всего вообще, потому что мы, как и техники медитации, – суть одно и то же. Один из универсальных законов Вселенной гласит: как вверху, так и внизу; как внутри, так и снаружи; как в душе, так и во Вселенной.
Поэтому все классические буддийские медитации, которые мы разберём дальше, завершаются техникой «Посвящение заслуги» – пожеланием, чтобы та психологическая или эмоциональная сила, которую мы приобрели с помощью медитации, передавалась другим. Это не просто замечательная тридцатисекундная практика сострадания, но ещё очень тонкий способ стереть различия между собой и другими, чтобы искренне увидеть картину целиком.
Я неслучайно указала продолжительность практики «Посвящение заслуги». 30 секунд в день нужно для того, чтобы сделать окружающий нас мир лучше. Звучит посильно, правда? Так вот искусство медитации в том и заключается, чтобы быть свободным от всяких усилий. Согласна, это совсем не похоже на общепринятое мнение, но как есть.
Хотите медитировать? Будьте непосредственны в своём намерении, как дети. Потому что ваше намерение медитировать и есть медитация. Но помните, непосредственность не то же самое, что беспечность. Пикассо говорил: «Я могу рисовать как Рафаэль, но мне понадобилась вся жизнь, чтобы научиться рисовать так, как рисует ребёнок».