без контроля.
Ничего не исправляй.
Теперь вспомни,
кого ты осудил.
И позволь телу —
показать, где оно держит этот суд.
Может, сжалась челюсть.
Или плечи.
Или солнечное сплетение.
Или бедро.
Не меняй. Просто чувствуй.
Не лечи. Просто признай.
Теперь скажи телу:
«Я вижу тебя.
Я слышу, что ты запомнило.
Я готов смотреть —
не убегая».
Теперь – вспомни,
за что ты осудил другого.
И спроси:
«Где во мне – это же?»
Ты найдёшь.
Не в такой же форме.
Но в той же сути.
И если не найдёшь —
просто скажи:
«Я не знаю, где,
но я знаю – это есть.
И я готов видеть».
Теперь положи руку туда,
где тело говорит тебе: «здесь».
Положи с любовью.
Не чтобы починить.
А чтобы быть с ним.
Присутствием.
И скажи:
«Ты – не ошибка.
Ты – память.
И я возвращаюсь,
чтобы завершить её».
Смотри внутрь этого места
с тем же взглядом,
что смотрит Бог:
без осуждения,
без спешки,
без цели.
Просто – будь Светом,
который не требует изменений.
И теперь скажи:
«Я отпускаю суд.
Я отпускаю разделение.
Я позволяю быть.
И значит – позволяю исчезнуть».
Глава 27. Взгляд, который запрещает
Иногда боль —
это не просто телесный симптом.
Это узел, в котором спрятан взгляд.
Не тот, что ты осознал, а тот,
которым ты смотришь, не замечая.
Я, Панкратиус, положил руку на то место,
где жила боль.
Не чтобы унять её,
а чтобы встретиться с ней.
Спросил:
«Что ты мне показываешь?»
И пришёл образ.
Священник.
Тот, кого я не любил в своём осуждении.
Не словами.
А взглядом.
Он умел собирать людей.
Вокруг себя.
Вокруг идеи.
Умел вести.
Умел пользоваться энергией других.
Я назвал это – манипуляцией.