Чистой водой, наполняет мой дух силой,
Желанием ради тебя стать свободным.»
Дэймаклион
Погружаясь в транс ещё с юности, Аризель видела в своих ведениях странника, который однажды придёт в дикие земли с дальних вод – до её рождения, до рождения её матери…
Странников было много, но она ждала именно его. Он не ответит на её вопросы. Не откроет тайны вселенной. Даже не назовёт имени, которое отныне причиняет ему одну лишь боль. Она нужна была ему больше, чем он ей…
Повинуясь воле своих предков, шаманка, как и её мать, бабка и прабабка, ждала, когда видение исполнится. И если бы не тот внимательный воин, который помнил её запрет не убивать чужака из дальних вод, тело которого покрыто росписью, подобно ей, Аризель, может, и проглядела бы его вовсе.
Прошло несколько месяцев его пребывания в племени. Эхо ощутил тепло в душе впервые за долгие годы. Он уже стал своим среди чужого народа.
Всегда был рядом со своей доброй подругой, которая учила его, как живут «дикари». Эхо всё так же их называл. Вождь не сразу принял его, присматривался, наблюдал.
День, когда он признал Эхо, стал днём праздника для всех.
– Каково это – чувствовать себя последним? – сидя за столом, вкушая праздничные яства после посвящения, спросил вождь юношу.
Поднявшись с деревянной скамьи, Эхо подошёл к костру, горящему в центре поляны, вокруг которого стояли столы и сидели люди, жадно поедая еду.
– Великий вождь. Представь… – все затихли, внимательно слушая, что скажет Эхо. – Погасли звёзды, что так ярко сияют над твоей головой! Потухла луна и не освещает больше лик твоей прекрасной жены! Кругом нет ничего. Пусто и темно. Холод. А вдали горит костер, как этот! – он плавно провёл рукой над пламенем, слегка запахло палёным, но юноша не обратил на это внимания, желая точно передать вождю все чувства. – Вы тянетесь к нему, стараетесь приблизиться, согреться. А он всё так же далёк от вас, как и был несколько часов назад, несмотря на сотни бесчисленных попыток дотянуться до него. И вот вы один в кромешной тьме, холоде, стремитесь к чему-то непостижимому. Один… – стояла тишина, в которую вмешивался лишь негромкий треск дров в костре.