Признание юродивого
Я чувствами наполнен неземными,
Загадочен, как Чёрная Дыра,
Для обывателя – бесчинен,
Гореть душой – моя игра:
В любовных нежиться признаньях,
Полымя вышнее стяжать,
Сердечными устами огнь лобзать,
Не знать меж смертию и жизнью граней,
Любить людей без видимых причин,
Сказаний иноземных отрешиться,
От рая выбросить ключи,
Чтоб в дольный мир не воротиться,
Не оскоромиться Землёй,
Любить из горнего далече…
Дыра… Мне не судьба пылать звездой,
Мирским владыкам дерзостно перечить…
Опасен Правдою, инак:
Земная мудрость не одна в Вселенной.
Исполнен знаньем сокровенным,
Я в лучшем случае для вас – чудак.
Блажен муж
Тот блажен, кто, не зная различий меж сущим,
Ни бранью, ни честью людей не клеймит;
Чей молитвенный строй суете не нарушить:
В душе его пламенно сердце горит… —
Он – блажен. На совет спящедушных не ходит.
Не клирик честной его пастырь, а огнь.
Он, как ангел, идёт сквозь мирские невзгоды.
Всяк день его ясным огнём обновлён.
Он всегда поступает по огненной правде.
Морали людской отстраняясь, пресвят.
Пламенеть для него – слаще нету отрады.
Огонь выше всех человеческих правд.
Блажен мýж, ведь горенье души сокровенно.
Религии меркнут пред этим огнём:
Он и пища, и посох, и путь и спасенье,
Жизнь… Истина. – Небом им благословлён…
Блажен муж, зачарованно огнь созерцаю.
Живёт в нём, я вижу, Вселенная вся.
Посох пал. Истончилась земная стезя,
И вокруг – только пламя от края до края.