– Знаешь, товарищ, побаску: до бога высоко, а до царя далеко… И до вашего царя все одно далеко… С сильным не борись, а с богатым не судись, а вы и сильные и богатые. – И лукаво оскалился: – Ишь вон ты, сорок целковых отвалил, а ей, поездке, красная цена пятерик. Ну, спаси Христос!
– Грамотно ответил казак. Чем ему возразишь. А я вот обратил внимание, что и в период становления советской власти и в последующие годы, и в «демократической» России те, кто у власти казенных денег на свои нужды (будь то оклады, премии, квартиры и автомашины, поездки и перелеты, корпоративы или «золотые парашюты») не считают – берут столько, сколько считают правильным или сколько надо…
– Григорий трезво и равнодушно, как о постороннем, думал: «Жил и все испытал я за отжитое время. Баб и девок перелюбил, на хороших конях… эх!.. потоптал степи, отцовством радовался и людей убивал, сам на смерть ходил, на синее небо красовался. Что же новое покажет мне жизнь? Нету нового! Можно и помереть. Не страшно. И в войну можно играть без риску, как богатому. Невелик проигрыш!»
– Тогда «играли в войну», несмотря на то, что гибли в ней тысячами и сотнями тысяч. И сейчас термин «игроки» используется, когда говорят о делах вполне серьезных, государственных и межгосударственных. Когда же взрослые люди наиграются и начнут жить не как дети, а как взрослые, умудренные жизненным опытом мужи без войн и кровопролитий? Попробовал бы каждый хоть раз в своей жизни сделать доброе дело и ощутить от этого радость, может быть, и не захотелось бы больше поднимать руку с оружием на слабого и беззащитного?
– Степным всепожирающим палом взбушевало восстание. Вокруг непокорных станиц сомкнулось стальное кольцо фронтов. Тень обреченности тавром лежала на людях. Казаки играли в жизнь, как в орлянку, и немалому числу выпадала «решка». Молодые бурно любили, постарше возрастом – пили самогонку до одурения, играли в карты под деньги и патроны (причем патроны ценились дороже дорогого), ездили домой на побывку, чтобы хоть на минутку, прислонив к стене опостылевшую винтовку, взяться руками за топор или рубанок, чтобы сердцем отдохнуть, заплетая пахучим красноталом плетень или готовя борону либо арбу к весенней работе. И многие, откушав мирной жизни, пьяными возвращались в часть и, протрезвившись, со зла на «жизнь-жестянку» шли в пешем строю в атаку, в лоб, на пулеметы, а не то, опаляемые бешенством, люто неслись, не чуя под собой коней, в ночной набег и, захватив пленных, жестоко, с первобытной дикостью глумились над ними, жалея патроны, приканчивая шашками.