– Такой вывод можно отнести в большей степени не к человеку, а к человекообразному животному, живущему по безусловным рефлексам. Если из человеческого детеныша воспитывается Человек, то это и будет той дорогой, которая приведет его к сознательной дисциплине, без кнута и пряника, без страха перед вышестоящим руководителем, воспринимаемым в качестве врага, а более грамотного наставника и сподвижника, готового прийти на помощь, не только советом, но и делом. Страх – убийца любой инициативы, творческого подхода к работе, новаторства…
– С каждым человеком надо жить по его закону, а не по твоему.
– Такой подход приведет к хаосу, о котором Вы говорили выше. С каждым человеком надо жить по законам, морали и этике поведения, принятым в обществе. Надо учитывать и вероисповедание человека, и уважительно относиться к его вере или неверию, потому что это его выбор, который надо уважать, или не общаться с этим человеком, если это противоречит вашим убеждениям, вероисповеданию и морали.
Такой подход вряд ли можно перенести и на отношение к политике, потому что любая политика призвана заставить большинство людей подчиняться законам и морали, принятым меньшинством, которое не всегда или не обязательно ведет себя в рамках принятых ими же правил, предназначенных для всех.
– Вопрос приобщения людей к политике – главная проблема демократии. И очень слаб тот политик, который позволяет себе гневаться.
– Я не вижу в этом никакой проблемы. Этому надо учить и этому надо следовать, в первую очередь, всем властьпредержащим. В противном случае вопрос приобщения людей к политике будет нежелателен и даже опасен для такой власти. Приобщение людей к политике будет заменено в этом случае на более жесткие законы, защищающие власть и предоставляющие ей неограниченные возможности по отношению к остальным гражданам, пытающимся хотя бы критиковать власть, и развитие спецслужб, защищающих не страну и народ от внешних и внутренних врагов, а власть от народа. Ставка будет сделана на силовое решение главной проблемы демократии.
– Ведь когда властвует сила, места для морали не остается.