стремиться
получить. Я — нет. Есть шансы за то, что сама я их никогда
не получу. С ними много хлопот.
— Почему?
— Потому что они — силы, и, как таковые, могут выпить
тебя до конца. Нагваль сказал, что лучше пожертвовать всем,
кроме своей цели и свободы. Однажды, когда ты будешь полным,
мы должны будем, по-видимому, сделать выбор, иметь их или не
иметь.
— Я сказал ей, что мне лично понравился ягуар, несмотря
на то, что в нем было что-то подавляющее.
Она воззрилась на меня. В ее глазах сквозило удивление
и замешательство.
— Он мне действительно понравился, — сказал я.
— Расскажи мне, что ты видел, — попросила она.
В этот момент я осознал, что я автоматически
предполагаю, что она видела то же самое, что и я. Она
слушала меня более чем внимательно. Она, казалось, была
захвачена моим изложением.
— Олли не имеют формы, — сказала она, когда я кончил. —
они подобны некоему присутствию, подобно ветру, подобно
пламени. Первый, которого мы обнаружили сегодня вечером, был
чернотой, которая хотела попасть внутрь моего тела. Именно
поэтому я завопила. Я ощущала, как она поднимает мои ноги.
Другие олли были просто цвета. Их пылание, однако, было
таким сильным, что оно осветило тропинку, как днем.
Ее утверждения поразили меня. Я в конечном счете принял
после многих лет борьбы и исключительно на основании нашего
свидания с ними этой ночью, что олли имели общепринятую
форму, субстанцию, которая могла восприниматься одинаково
чувствами каждого человека.
Я шутливо сказал ла Горде, что я уже записал в своих
заметках, что они были творениями, имеющими форму.
— Что же мне теперь делать? — задал я риторический
вопрос.
— Это очень просто, — сказала она. — напиши, что они не
такие.
Я подумал, что она абсолютно права.
— Почему же я видел их, как чудовищ? — спросил я.
— В этом нет тайны, — сказала она. — ты еще не потерял
свою человеческую форму. То же самое случилось со мной. Я
обычно видела олли, как людей, все они были индейцами с
ужасными лицами и злобным взглядом. Они обычно ожидали меня
в пустынных местах. Я думала, что они интересовались мной,
как женщиной. Нагваль обычно смеялся до упаду над моими
опасениями. Но тем не менее, я была напугана до полусмерти.
Один из них обычно приходил, садился на мою постель и тряс
ее до тех пор, пока я не просыпалась. Страх, который нагнал
на меня этот олли, был такой, что я не хотела бы, чтобы он
повторился, даже теперь, когда я изменилась. Я думаю, что
сегодня вечером я боялась олли так же, как боялась раньше.
— Ты имеешь в виду, что ты больше не видишь их, как
человеческие существа?
— Нет. Больше не вижу. Нагваль говорил тебе, что олли
бесформенно. Он прав. О л л и — это только некое
присутствие, п о м о щ н и к , который представляет собой
пустоту, и тем не менее, он так же реален, как я и ты.
— Сестрички видели олли?
— Каждый видел их в то или иное время.
— Является ли для них олли просто силой?
— Нет. Они похожи на тебя, они не потеряли еще свою
человеческую форму. Никто из них. Для всех них — сестричек,
Хенаро, Соледад, — олли являются устрашающей вещью, с ними
олли являются злобными, страшными созданиями ночи. Одно
упоминание об олли сводит с ума и Лидию, и Жозефину, и
Паблито. Роза и Нестор не так боятся их, но и они тоже не
хотят иметь с ними ничего общего. Бениньо имеет свои
собственные планы, так что он не интересуется ими. Они не
беспокоят ни его, ни меня по этой причине. А другие являются
легкой добычей для олли, особенно теперь, когда олли вышли
из горлянки Нагваля и Хенаро. Они приходят все время искать
тебя.
Нагваль сказал мне, что когда кто-то цепляется за
человеческую форму, он может отражать только эту форму, а
т.к. олли питаются непосредственно нашей жизненной силой из
середины нашего живота, нас обычно мутит от них, и тогда мы
видим их, как тяжелые безобразные создания.
— Можем мы что-нибудь сделать, чтобы защитить себя или
изменить очертания этих созданий?
Все, что мы должны сделать, это потерять свою
человеческую форму.
Что ты имеешь в виду?
— Мой вопрос, по-видимому, показался ей не имеющим
никакого смысла. Она безучастно уставилась на меня, как бы
ожидая от меня объяснения того, что я сказал. Она на минуту
закрыла свои глаза.
— Ты не знаешь о человеческом шаблоне и человеческой
форме, не так ли? — спросила она.
Я уставился на нее.
— Я только что в и д е л а , что ты ничего не знаешь
о них, — сказала она и улыбнулась.
— Ты абсолютно права, — сказал я.
— Нагваль говорил мне, что человеческая форма — это
сила,