Когда следы ведут по снегу, за ней легко следить, а как на дерево уйдет, так очень трудно. Ходим, кружим вокруг деревьев, смотрим, куда направилась, определяем, какой размах дает с дерева на дерево. Час или полтора иной раз за ней ходишь, все-таки дойдешь до места, где деревья редкие и ей не перескочить. Стреляешь белку пулечкой, только в голову, чтобы не было меху повреждения. Так вот, Артемий Алексеевич никогда с собой на белку собак не брал. У него был глаз зоркий. Высматривал их издалека, в самой густой елине видел. А стрелял в голову так, что всегда пулечкой точно в глаз попадал».
Вдруг послышался лай собак, за разговором я не заметил, как мы пришли к охотничьей избушке. Только на другой день мне удалось разговорить охотников. Я расспрашивал об их промысле, о повадках и поведении зверей и птиц в лесу. Одного звали Иваном Бугровым. Он мне рассказывал: «Охотничья жизнь иногда из самых мелочей собирается. Пустяковину упустишь на охоте, все дело пропало. Вот, например, иду по лесу, сидит какая-нибудь птица на дереве. Я должен подходить обязательно так, чтобы солнце было у меня за спиной. Бывает, что она сядет с лета, повернется в мою сторону, а на солнце смотреть не может, значит, и меня не увидит. Вот еще примета: иду на охоте зимой, вижу – недавно пролетел глухарь. Смекаю – в какую сторону. Узнаю по борозде на снегу. Когда глухарь взмахивает крыльями при отлете, остается от хвоста борозда, потому что на расстоянии сто шагов он все еще не может набрать высоту, а направление держит по прямой, никуда не свернет, и уж обязательно сронит где-нибудь комки снега. Так и любой птицы можно узнать направление полета. А вот за рябчиками ходить, надо особую сметку иметь. Рябчик – птица хитрая, дикая, охотник перехитрить ее должен. Недаром у нас говорят: „Белочку собачкой, а рябчика удачкой!“»