Гостеприимные хозяева проводили старца до ворот. На улицу он вышел первым. Кирилл и Мария вышли следом, глянули по сторонам – старца нигде нет. Они с недоумением переглянулись, затем опять посмотрели по сторонам-никого!
– Уж не ангел ли Божий был послан к нам, чтобы даровать премудрость сыну нашему? – с удивлением в голосе спросила Мария.
– Сохраним в сердцах своих его таинственные слова, – тихо ответил Кирилл. – Пойдём в дом, дорогая, помолимся и возблагодарим Бога за доброту Его.
Они вернулись в дом. Войдя в горницу, увидели, что дверь в моленную приоткрыта. Заглянув в неё, Кирилл жестом подозвал Марию. Подойдя к двери, она замерла от восторга: на освещённом солнечным лучом аналое лежала раскрытая книга, за аналоем стоял Варфоломей и чётко, безошибочно читал:
– «Укажи мне, Господи, пути Твои и научи меня стезям Твоим. Направь меня на истину Твою и научи меня, ибо Ты Бог спасения моего; на Тебя надеюсь всякий день».
– Что читаешь, сынок? – тихо спросил Кирилл.
– Псалом двадцать четвёртый, – с затаённой радостью ответил Варфоломей.
– Вижу, получается чтение, – Кирилл робко ступил в моленную.
Следом тихо, как будто боясь вспугнуть удачу, вошла Мария.
Кирилл взял с полки «Книгу Иова», открыл её, подал Варфоломею и неуверенно попросил:
– Попробуй почитать отсюда.
Варфоломей положил книгу на аналой и, ещё не веря в свои силы, начал читать:
– Глава двадцатая, стих семнадцатый. «Не видать ему ручьёв, рек, текущих мёдом и молоком! Нажитое трудом возвратит, не проглотит; по мере имения его будет и расплата его, а он не порадуется. – Варфоломей читал всё увереннее. – Ибо он угнетал, отсылал бедных, захватывал домы, которых не строил; не знал сытости во чреве своём и в жадности своей не щадил ничего. Ничего не спасалось от обжорства его, зато не устоит счастье его. В полноте изобилия будет тесно ему; всякая рука обиженного поднимется на него».
Боясь спугнуть свершившееся чудо, Кирилл осторожно прервал Варфоломея:
– Довольно, сынок. А понимаешь ли ты то, что прочитал?
– Не всё, батюшка, ведь я только учусь.