Кирилл и Мария, потрясённые словами священника, некоторое время молчали, пытаясь осознать смысл сказанного. Наконец, немного придя в себя, Мария с трепетом в голосе спросила:
– Отче, мы всегда были преданы воле Божией и внимательны к путям провидения. Перед святыми иконами даём обещание, – Мария повернулась к иконам и перекрестилась, – посвятим мы сына нашего на служение Богу, и сделаем для того всё, что в наших силах, сохранил бы только Господь его в добром здравии.
– Помоги нам Господи, – крестясь, добавил Кирилл, – но скажи, отче, что нам теперь делать?
– Не смущайтесь, дети мои, примите сию милость Господа нашего, – ответил ласково отец Михаил, – воспитывайте дитя сообразно с указаниями его промысла, а паче радуйтесь, что сын ваш будет избранным сосудом Духа Божия. Господи, благослови дитя и его родителей, – отец Михаил перекрестил Кирилла и Марию, – идите с миром.
Младенец Варфоломей подрастал, не доставляя особых хлопот родителям, только иногда его поведение было непонятным Марии и вызывало беспокойство.
Однажды в ноябре месяце в середине дня Мария в своей спальне сидела на краю кровати с ребёнком на руках. Сквозь прикрытые занавески в комнату проникал осенний солнечный свет. Встревоженная мать безуспешно пыталась кормить грудью ребёнка и тихим голосом упрашивала его:
– Сыночек, миленький, ну поешь хоть немножечко, ведь ты совсем голодненький. Не расстраивай свою матушку.
Уговоры на ребёнка не действовали, он отворачивался и упорно не желал брать грудь.
– Ну, что мне с тобой делать, уж не захворал ли ты? – вздохнула Мария.
Вошла Марфа. Мария печально посмотрела на неё:
– Марфа, измучилась я, дитятко опять грудь не берёт. Вчера хорошо ел, а сегодня отказывается. Может, заболел? Что же мне делать-то? Уж не первый раз. Я ведь просила тебя позвать знахарку.
– Баба Нюха обещала быть, боярыня. Схожу, узнаю, не пришла ли, – ответила Марфа и вышла из спальни.
Мария упорно пыталась дать грудь младенцу, но безуспешно. Вернулась Марфа:
– Боярыня, пришёл отец Михаил. И баба Нюха тут.
– Пусть войдут, – Мария прикрыла грудь.
В спальню вошёл отец Михаил, перекрестился на иконы, поклонился Марии: