главного героя (а лучше, как у Шекспира, и всех остальных), как бы
полностью лишающегося своей формы — зато она в виде, например, окрепшей
гражданской позиции, появляется у зрителей.
Менее поэтичный пример одиннадцатого дома это нормальная эксплуатация
изделия, например, езда на автомобиле, который постепенно отдает свою форму
на благо потребителю — у него изнашиваются покрышки и трущиеся узлы, тускнеет
лак на корпусе, царапаются ветровые стекла…
Проблемы и узкие места одиннадцатого дома хорошо известны режиссерам —
ставится не то, не тогда, не так, наконец, не для тех, кто пришел на
спектакль, и он проваливается — зрители, вместо того, чтобы подниматься на
вишудху, шлепаются на манипуру и воспринимают спектакль исключительно как
структуру (интриги, интеллектуальный разбор и т.п.), или на свадхистхану,
норовя извлечь из него максимум аморфного удовольствия, или вовсе на
муладхару — и уходят в середине действия.
Одиннадцатый дом с вершиной в Водолее, т.е. на восходящем буддхиальном
потоке, ставит проблему жертвенности имеющимися оформленными жизненными
ценностями, поводом для чего будет служить логика происходящих с человеком
событий. Другими словами, с человеком будет случаться что-то, что будет
побуждать его устроить спектакль (по возможности мистерию, а не балаган) из
собственной картины мира, устоявшиеся формы которой должны быть отданы в
мир — причем по существу это станет для него жертвой собственной уютной
косности в своих ценностях и позициях — ради возможности обновления.
Признаком правильности жертвы будет укрепление веры и более ясное ощущение
своей миссии — не говоря о благодарности видимым образом умудренного и
оформившегося в своих взглядах окружения.
Юпитер в одиннадцатом доме — аспект режиссера-постановщика.
Двенадцатый дом (переход от анахаты к манипуре).
Жертва любви; покаяние; обнажение тайны.
Из всех шести дневных домов жертвенность двенадцатого наиболее очевидна
и часто мучительна. Здесь система расстается с присущей ей любовью, оставаясь
в мире как голый каркас, схема, структура. Зато в окружающей среде идет в это
время противоположный процесс: (пятый дом) жизнерадостная игра, освоение
структуры, готовящейся к откровению Божественной любви. Если говорить в
терминах эксплуатации, то двенадцатому дому соответствует этап «донашивания»,
когда вещь явно потеряла форму, и теперь наружу лезет ее содержание: из
дивана начинают торчать пружины с какой-то трухой, рвется