– Интересно, кто ее здесь построил, ни лесу рядом, ни речки? – спросил Сергей. – Да и жить тут как: каменюки кругом, – скотину не разведешь и огород не посадишь.
Они подошли поближе. Старая, без полов и без крыши, все, что можно от времени провалилось, только остов мохом покрытый, и проемы трухлявые еле держатся.
– Есть у меня знакомый из этих мест. Так вот ему старшие говорили, что сюда, в малую долину, пастухи раньше скот пригоняли на все лето. Трава здесь была сочная, и деревья росли. Еще ручьи протекали с ледника. Вот тогда и построили летник, чтобы самим располагаться, и за скотом следить. И все было хорошо, пока оползень не приключился. Сель сошел с гор. Ручьи передавило, они теперь в другом месте текут. Деревья с растительностью – смешало с камнями. Как изба эта уцелела не понятно. С тех пор перестали сюда пастухи заглядывать. Земли нет и травы, – одни камни, и до воды теперь далеко. Еще говорили, что после оползня, беглые тут поселились. Народ простой не ходил сюда, – незачем ему. А беглым, самое то, – подальше от чужих глаз.
– А сколько они тут были? – спросил Сергей.
– Сколько были, куда пошли, – никто не знает, да никому это знать и не надо. Пришел человек попользовался, жизнь свою сохранил, и на том спасибо. Вот избушка после беглых одна осталась. Жил в ней человек – и она в порядке была, а ушел когда, – и она в запустение: покосилась сразу и разрушилась. Нету живой души у избушки.
– История…, аднака…, – сказал на шаманский манер Андрей. Дружен он был с Милхаевским сыном. В гости к нему приходил. Набрался шаманских словечек.
– Слушай, вот ты говоришь, пастухи поднимались, еще и со скотиной. Мы-то еле заползли с рюкзаками, – спросил Андрей. – А они как?
– Мы, по крутой дороге поднимались, – от речки. А от местного селения, дальняя дорога идет, – пологая. Она с другой стороны приходит. Не были мы там.
– Может капнуть, – спросил Сергей. – Жилье как-никак, огонь, небось, разводили.
– Не капают здесь! – жестко ответил Бато. – Местные мне сказали. Дальше от летника лесина должна быть сухая. Вот там пастухи и капали, духов своих задабривали.