– Тут так сходу и не скажешь, – ответил тот. – Год от году зависит. Бывает и весну держится и лето и осень. И солнце ему не указ, и ветер с дождями. Стоит, как хрустальный сверкает. Речки с ручьями водой своей напитывает. А бывает по-другому. Сходит весь почти, совсем, не остается ничего от ледника. В это время катаклизмы случаются: камнепады, сели в долину приходят. Что попадается на их пути, – сносят, не спрашивают никого.
– Дядя Бато, а ледник часто сходит? – спросил Сава.
– Не часто. На моей памяти однажды. А вообще, старики рассказывали, что два-три раза за сто лет, ледник умирает полностью и заново рождается.
Пока Бато объяснял, Андрей с Сергеем отдыхали и слушали его.
«Не поймешь Бато, где он врет, а где правду говорит», – подумал Андрей про себя. «Раз уже Саве рассказывает, то пускай будет так…».
– Бато, а ты сам-то, чьих будешь? Каких кровей? – спросил он вслух.
– Я-то – так бурятских, восточных. Батя у меня оттуда, по направлению приехал,. При знакомился с матушкой, нас, детей своих нарожал. Да здесь и остался, – не поехал назад в Бурятию. Если по бате, – у меня вся родова там осталась: и дяди и тети, и старики наши тоже там. Вот, родился я здесь, в этих краях, в шаманских. Тут для меня и родина, и друзья мои здесь. А туда я езжу, раз в три-пять лет, родственников навестить.
– Так ты же говорил, – самый старший в роду? – вспомнил Андрей.
– Ну, может и не в роду, но в родовой ветке, точно! – выкрутился Бато.
Они постояли, поговорили и двинулись дальше. Перед глазами вырастала малая долина. Тропа превратилась в прерывистый путь: из крупных камней и валунов, по которым все время приходилось прыгать. С большой осторожностью и внимательностью, чтобы между ними не угодить, и не повредить себе ноги.
Когда путники наступали на камни, они шевелились, издавали рокочущие звуки. Нестабильность появлялась, неуверенность в ногах: нету опоры крепкой.
Идти в долине хоть и полегче, чем в крутую гору, однако неустойчивость сильно напрягала. Путники выматывались и быстро уставали.
Старый «летник»
– Вон там, видите впереди, – показал Бато на старую прогнившую избушку.