– Небеса если разверзнутся, тогда люди в облаках дорогу протопчут, и все равно придут, – ответил Бато. Он задрал свою голову вверх, в сторону самого солнца.
– А чего народ тянет в эти горы? – спросил Андрей.
– А почем я знаю? – ответил Бато. – Птицы же есть перелетные и зверь переходной. Видать и у людей так: время пришло – пакуй чемоданы и на выход.
– На счет – «чемоданы паковать», – отозвался Сергей. Рано еще туда. Молодые мы, аднака, с чемоданами на выход собираться. – Уж лучше в поход каждый год, чем один раз на погост.
– Ладно, вам! Идем, что ли дальше? – оборвал Бато и полез по крутой тропе.
За ним с кряхтением и не довольствами стал карабкаться Сергей. Андрей с Савой чуть подождали, чтобы пыль не глотать после них, и так же полезли по тропе.
Долго карабкались, высоко. Вниз посмотришь – сердце сжимается и дух, от высоты, захватывает. А наверху солнце светит, склоны освещает. В одни места с оно желанием приходит, а в другие редко заглядывает, нехотя и хмуро.
Большое солнце, всем светит, теплом своим обогревает. – Много забот у него. Посветило оно и скрылось за облаком, а тут ветер неожиданно налетел. Обдал случайных туристов своей прохладой. Закружил пылью по склонам, вихрями заплясал.
– Фу, дышать не возможно, – закашлялся Бато, сплевывая серую мокроту.
– Чего ты там пыхтишь все время! – отозвался сзади Сергей. – Десять метров еще не отошли, а он пыхтит как самовар. Серый тоже остановился и огляделся вокруг. Впереди и ниже, освещенная сторона гор, была выветренной и высушенной, светло-серого цвета. Сторона же северная, не освещенная, была темной, влажной, почти, что не оттаявшей. Наверху, далеко впереди, виднелся ледник.
– Дядя Бато, – обратился к нему подошедший Сава.
– А скажите, ледник этот никогда не тает?