Смеркалось. Заметно похолодало. Такое оно, – лето Сибирское: пока солнце светит – жарко как на юге, а чуть за тучи спряталось, – прохлада сразу пришла. Но если оно на закат склонилось, тогда холодно в лесу, хоть свитер одевай!
– Что поделаешь! – Мерзлота у нас вечная, – говорил Милхай, когда был в лесу. – За лето она не отходит, тянет холодом снизу. Если в лесу ночуете, лапник сосновый подкладывайте. От земли защищаться нужно, чтобы не простыть.
Слушали, Милхая, ребята и делали, так как он говорил.
Место, ребята, хорошее выбрали: в большом распадке, почти у реки. И козырьков не видать каменных, – нечему на голову падать. Тихо вокруг, спокойно. Ветер только бегает по верхам, макушки у деревьев колышет. Не достает до самого низу.
Солнце на закат пошло, рыбу в реке взбудоражило. Играет она, плещется, – из воды выпрыгивает.
– Видал, Сава…. – Рыба как веселится! – улыбнулся Бато, потягивая остывший чай.
– А мы ее будем ловить? – спросил тот.
– А как же! Вот выспимся, уды свои настроим и сразу рыбачить!
Андрей с Сергеем поели, попили, и пошли дров заготовить на ночь.
– Дядя Бато, а мы дежурить будем ночью? – поинтересовался Сава.
– Зачем? – удивился Бато. – Спокойно тут, никому мы не нужны, чтобы дежурить. Место хорошее, никто сюда не сунется. А если сунется, тогда камнями загромыхает на спуске. Мы сразу и проснемся! Как он сказал, так и поступили. Улеглись все враз, – угомонились после долгого утомительного дня. За ночь ни разу не проснулись.
Наутро Бато первым «продрал» глаза:
– «Вроде не тарасунили вчера, а лицо заплыло», – он попытался глянуть пошире. – «Застудился я что ли? Да вроде, нет, нормально все».
Он поднялся еле, распалил затухший костер, согрел чаю, и стал собирать снасти для рыбалки.
К тому времени поднялся Сергей. Сходил до ветру. Стоит возле дерева, свое дело делает, а сам наслаждается видами да воздухом чистым утренним.
Солнце уже поднялось и отражалось ярко в реке. Птички пели, чирикали, вода журчала прохладой и спокойствием. Она, как живой организм: днем шумела, бурлила, песок перекатывала и камни, а ближе к ночи успокаивалась и стихала.