От этого места тропа уходила дальше за поворот, и двигалась прямиком к священной горе, – цели других людей, не горцев, но пришлых паломников. Для горцев она была священной. Знали ее от самого рождения, легенды разные слагали.
Побаивались горцы говорить плохо о той горе, потому как она все слышала и наказывала неугодных. А появляться поблизости и вовсе считалось великим грехом, почти что осквернением святыни.
Прекрасная вечность
Остановился старик, опустил заплечный мешок, и сел на широкий камень. Поднял взор высоко, в самые облака. Туда где были все его предки.
– Ну, вот я и пришел к тебе, – сказал горец и расплакался. Не вынес больше без родной души. Долго ждал он момента, когда снова поднимется в гору, и полетит вслед за своей любимой.
Слезы лились из усталых глаз, – слезы всей его долгой жизни.
Ветер поднял их и понес высоко в небо.
Закрутились вихри, закружили тучи. Гром загрохотал, молнии засверкали, разрезали тучи своими линиями. Пошел с небес теплый дождик, – благословенный, согреваемый солнечными лучами.
– Я иду за тобой, любимая, – поднялся старик уверенно, пригладил свою седую голову, подошел к краю широкого камня и приготовился сделать последний шаг…
***
Для местных людей – дорога в горы была священной. Путь всей их жизни: путь молодого мужчины в молодости, путь зрелости – в зрелые годы, и путь последний, – величественный.
Для пришлых паломников этот маршрут был праведным. Вверяли они свои судьбы в руки Создателя. Уходили отсюда далеко за перевал, к священной горе. Как первые, так и вторые могли пройти все, от начала и до самого конца. Могли назад вернуться, к привычной мирской жизни, обновленные и одухотворенные. Но могли и не вернуться: оступиться по дороге и свалиться в бездну, замерзнуть или сильно заболеть по пути.
Самые зрелые среди них и духовно возвышенные, те, кто окончил земные странствия и дела свои, воспаряли в глубокое синее Небо. Прощались оттуда с близкими, махая руками с белоснежных кораблей-облаков.
Уходили их души в свой последний рейс, в последнее плавание по нашей прекрасной Земле.