Происходит всё как-то буднично и нелепо. Вот уже после реанимации. Один пошел на свидание с женой на первый этаж. И застыл в лифте. Другой потужился в туалете – и застыл. Третий застыл прямо в палате, разговаривая по телефону… В общем застывает народ регулярно.
Коварная это штука – инфаркт. Вроде уже оклемался – ан нет!
На третьей неделе я стал делать гимнастику. Одна нога очень медленно приподнимается и кладется поверх другой ноги. Потом медленно снимется. И так – поочередно – пять-шесть раз.
Аккурат во время моего пребывания в палате общей терапии проходил чемпионат мира по биатлону. Напротив меня в палате лежал интересный мужчина, который попал на шунтирование сердца в Челябинске, а теперь подлечивался здесь. Мы с ним весьма азартно следили за событиями на лыжне и стрельбище. Опишу его опыт немного подробнее. Перед операцией шунтирования он, как и остальные в его серии, подписал специальную бумагу о том, что всю ответственность за исход берет на себя. В день его операции в опыт пошли четыре. Двое вернулись, а двое – нет. Особое впечатление на меня произвела его нога, на которой вместо привычных вен были глубокие точные кровоточащие углубления. Вены были вынуты и использованы, как протезы в его изношенной сердечной мышце.
Маленький дивертисмент. 5 августа 2005-го года я с Мариной катал наших красунь в колясках по улице Чайковского. Это был ежевечерний обязательный моцион. Ляли спали. А я с огромным удовольствием катил их неспешно по тротуару. И тут раздался звонок. Из Архангельска.
Звонил один из самых первых моих учеников и друзей – Алексей. Вообще звонили они с Павлом. Но то, что я запомнил, сказал именно Алексей:
– Старик! Иди на шунтирование сердца! Будешь как новенький!!
Сам Алексей уже перенес два инфаркта. И прошел это самое шунтирование. В 2007-ом году его не стало. Они ушли почти одновременно с Ильёй.
мало кто понимал Илью так, как Алексей. Но мне так и не удалось их познакомить.