Вообще-то это вокзал. То ли Половинка, то ли Зима… Мы не знаем. 1972-ой год. Май. Призыв. Мы в эшелоне. Нас везут матросы в черных бушлатах. Куда – военная тайна. Этот состав идет «по формуле», то есть никто толком не знает, где и как… Около нашего вагона, битком забитого призывниками (я сплю на третьей верхней полке сбоку – тут не дует) целуется молодой офицер в форме и его девушка. Целуются уже второй час. Просто стоят и целуются. Прощаются. Вокруг почти никого. Нас выпустили «на перекур», но отпускают порциями по пятерке на десять минут… Я не курю, но «на перекур» выползаю охотно… Они целуются… Состав стоит давно. И когда пойдёт – никто не знает… Никто над ними не подшучивают… все, как тот кондуктор, понимают… На этом перегоне наш состав переехал уже четвёрку лошадей… зрелище жуткое – разваленные кони… Постояли над ними полчаса и понеслись дальше. Теперь вот стоим тут… наконец команда: «В вагон!» – мы запрыгиваем… и тут поезд начинает мягкое движение… о этот упоительный набор скорости и вдруг крик ужаса перекрывает все звуки вокруг и резкое торможение не успевшего толком тронуться состава… мы выскакиваем… под колесами лежит наш офицер… его нога перерезана… он смертельно бледен и закрыл лицо рукой… из обрубка сквозь ткань хлещет кровь…
Прошло сорок лет. Этот офицер всё лежит и лежит у меня перед глазами… Железная дорога…
В ПОИСКАХ СЛОВА
Усаживайтесь поудобнее! Именно так! Именно так начал свою знаменитую лекцию о международном положении выдающийся лектор Ни Ли. Нет, не Геннадий, что песни пишет. Великий Ни Ли, который в 1971-ом году читал лекцию в Свердловском ДК им. Свердлова. О, тогда всё там было как здесь сейчас: в Свердловской области, в городе Свердловске, неподалеку от улицы Свердлова, совсем рядом с памятником Свердлову в ДК имени Свердлова… Ни Ли был превосходным лектором, свободно владевшим цифирью и фактажем, чувствовавшим аудиторию и умело руководившим её – аудитории – поведением. И он начал именно так: «Усаживайтесь поудобнее! Я буду читать долго, так что не надо скрипеть креслами…» Зал заулыбался. Есть такие люди с таким голосом, что начинают говорить, а там какая-то составляющая вибрирует так, что невольно проникаешься доверием к человеку и начинаешь доверчиво, как младенец, улыбаться. Эта составляющая в голосе – назовём её «аппельконте» – присутствует у всех выдающихся чтецов и юмористов. Совершенно особая она у Жванецкого. О, об аппельконте Жванецкого можно рассуждать долго! Меня просто белая зависть душит ко всем обладателям удачной аппельконте. У меня аппельконте нет. И потому меня не слушают. Не любят слушать. А мне так хочется, чтобы послушали! Мне так много хочется сказать! Но аппельконте нет! Иногда меня из вежливости слушают целых две минуты. Две минуты – это очень много! За две минуты я успеваю набраться смелости и даже открыть пасть. Свою старческую беззубую пасть. Но как только первые слова выкатываются из моего неустроенного горла – слушатели начинают разбегаться.