ВТОРОЙ ШАНС
Трудно удержаться и не домыслить суть сна. Интересно наблюдать, как подсознание интерпретирует знакомые образы, и выдает их так, что они остаются узнаваемыми и не нуждаются в дополнительных объяснениях.
Безмятежные игры городских детей. Когда группа одних детей гоняется за одним парнем, а тот делает вид, что испугался и прячется в подъезде чужого дома, потом выглядывает, проверяя, заметили ли его или нет. Заметила его только одна девочка. Он её подманил, и они сбежали вместе, держась за руки.
Дальше я держу за руку ту же девушку, но уже повзрослевшую, и мы неспешно прогуливаемся по городу. Рассказываем о себе, так как долго не виделись. А город, будто родной, и в то же время совершено другой. В какой-то момент, я притворяюсь, будто заблудился, потом сознаюсь, что здесь у нас проходила стажировка по журналистике. Девушка тоже показывала и рассказывала истории, что приключились с ней в городе. Она из него не выезжала. Помню, мы прошли в конец улицы и повернули, я даже не заметил, как наши руки разжались. Зато прекрасно запомнил, как её чуть не сбила машина, проехала буквально в сантиметре от неё. Девушка на это никак не отреагировала.
– Ты что свою жизнь не ценишь?
Но она сказала, что ей сейчас все равно, потому что она зла на свою мачеху. И никогда ей не простит.
Я не стал расспрашивать, что там у них случилось, наоборот попытался отвлечь.
А город тем временим, стал изменяться. Появились первые признаки, что идет война. Мы забрели в неспокойный район. Люди, будто стали тревожными, солнце скрылось за тучами, город помрачнел. Захотелось уйти из города, но куда? В село?
Но и в селе было не лучше. Люди стоили баррикады, а собственные заборы использовали, как для оградки на кладбище.
Пришлось вернуться в город, где тоже не лучше. Мертвых людей омывали прямо на улицах, вода ручейками стекала вниз, а суеверные прохожие старались на неё не наступать. Мы тоже там ходили.
Прошло некоторое время.
И вот, все будто наладилось. Дети стали посещать школу. На одной из полянок, двое школьников затеяли драку. Судя по тому, что учительница не пыталась их разнять, а как раз наоборот, убегала оттуда, всё было более чем серьезно. К ним никто не приближался, хотя другие школьники смотрели со стороны, а иногда и подначивали. Дело уже дошло до первой крови и, судя по всему должно было закончиться чьей-то смертью. Я тоже не собирался их разминать. Хотя и мог. У меня был выбор, как их обойти. По поляне или же вдоль дома, где собрались остальные школьники: галдящие, суетливые, весёлые и беспечные. Я шел не один, а все с той же девушкой. Мы как раз уже почти прошли мимо, когда какой-то мальчишка поднял валяющийся большой камень и бросил его об ступеньки.
Раздался взрыв. В тот же миг, на поляне драка прекратилась.
И я оказался в странной местности. Далеко, вплоть до горизонта простирались холмы разной величины, даже на вид скользкие и неудобные для перемещения. Нигде не видно ни клочка растительности. Ни единого домика, ни линии электропередач, даже облаков и тех не было. Только серая тусклая мгла над головой. В правой руке я сжимал кусок прозрачного стекла. Почему-то возникла уверенность, что ни в коем случае не должен его отпускать. Попытавшись пройтись по холму, я заскользил, только потом заметив, что некоторые подножия холмов заканчиваются глубокими ямами. Вместо испуга или страха у меня появился интерес. Я стал всматриваться вглубь, пытаясь определить, из чего состоит порода. Чем-то мне эта картинка напомнила структуру игры, когда «на земле еще ничего не было». Невдалеке раздался зловещий шепот, будто кто-то говорил в трубу из-под земли. Вместо того чтобы бежать, я пошел на звук, ибо до сих пор никаких звуков тоже не было. Интересно же, кто их издает. Приблизившись к миниатюрному жерлу вулкана, я стал различать отдельные слова: «бойся», «беги», «тебе не скрыться». И заглянул вовнутрь. Жерло было глубокое и расширялось книзу.
А на подвесном сиденье, почти у самого верха, сидел карикатурный человечек и вещал в длинную трубу, уходящую в стену. Он с удивлением воззрился на меня.
– Привет. Ты тут работаешь, что ли?
Спросил я и, увидев, что его нога прикована цепью к стене, предложил:
– Тебе помочь?
– А-а-а, – завопил человечек куда-то вниз.
Как оказалось, он просто позвал своего начальника.
Тот был более упитаннее, и деловитее, а еще умнее. Мы перекинулись всего двумя фразами, а он уже сделал вывод, что мне тут не место и угодил я сюда случайно. Посоветовал выбросить стекло, но я отказался.
– Я такие вопросы не решаю, – подумав, сказал он. – Тебе придется поговорить уже с моим начальником.
Ему-то я и задал вопрос: почему они решили, что мне тут не место? Но и он не дал мне однозначного ответа, вместо этого мы разговорились. Страшно не было. Даже то, что я не мог повернуть голову и рассмотреть своего собеседника меня не смущало. Помнил только, что он был высок, выше меня, его речь была размеренной и притягивала, или скорей утягивала в разговор. Подчинённый суетливо бегал вокруг нас, но в разговор почти не вмешивался. Разве, что поддакивал. Я не сразу заметил, что местность стала ровнее, появились намеки на яркие цвета.
– Она мне так и сказала: «Егор, тебе не понять». Я ей так и не признался, о чем думаю на самом деле. Что считаю, что она не права. Надо хоть попытаться простить, а то потом поздно будет.
– Тебе туда.
Я не сразу понял, что мне указывают на покореженные ворота, за которыми просматривалась зелень.
– Почему мне туда?
– Ты вспомнил свое имя.
И вправду, до этого я даже не задумывался, что не помнил своего имени. Это благодаря той девушке. Стекло в моей руке истаяло. Мне показалось, что так и надо. Так правильно. И я смело шагнул за ограду.
Ровная поляна, зеленеющая трава под ногами, цветущие деревья, кусты, благоухание цветов, щебет птиц. И солнце: яркое, теплое. Я ощутил, что могу пойти куда угодно и делать, что захочу. Местность невообразимо изменялась, стоило лишь пройти сотню-другую метров. Увидев один из домиков, я решил в него зайти. Домик оказался чем-то вроде общежития. Коридор и ступеньки выложены белыми плитами, имитировавшими мрамор. Или условно белыми, по углам уже скопилась пыль, а кое-где и грязь. Понятно, слуг в этом доме нет, а самим жильцам лень. Поблуждав по коридорам, и странно расположенным комнатам, а за одно и ознакомившись с местными, я так и не нашел себе подходящего места. Решил выйти на улицу с другой стороны здания.
Там оказалось искусственное озеро, почти полностью заросшее ряской. На противоположном берегу один человек разговаривал по телефону, второй уходил по дороге. Мне стало интересно, откуда у них телефоны? И как они заряжаются, если нет электричества? Где бы достать экземпляр?
Как не странно, но экземпляр у меня нашёлся. И я стал его изучать, даже разбирать. В какой-то момент мелкие элементы зарядного устройства посыпались в воду. Хотя рекомендовалось просто окунать в воду, чтобы зарядить. Эти мелкие детали стали увеличиваться и превращаться в огромных членистоногих насекомых, похожих на мокриц. Чтобы спрятаться от них, я вбежал в дом. Но там оказались свои экспериментаторы. Из одной комнаты хлынула вода и очень быстро заполнила помещение. А из другого конца помещения понеслась волна огня.
«Ух, ты, плазма!» – успел подумать я.
В следующий миг, я понял, что вода, окружавшая меня настоящая, и стал грести руками, чтобы всплыть. Мне даже помогли это сделать.
– Вот! Молодец!
Это был мой отец. Это было мое детство, и наше последнее совместное плавание. Почти забытое время, когда он учил меня, подростка, плавать. И уже там, на берегу, он сокрушенно признался.
– Сегодня позвонил наш знакомый, сказал, что не сможет сопровождать нас на охоте. Но я нашел другого охотника. Он сейчас должен подъехать.
– Пап, а давай не поедем сегодня на охоту.
– Ты что, не хочешь? Тебе же нравится.
– Нет. Это не важно.
Я его обнял. Это не важно. Важно прощать, тем более, если знаешь, чем всё закончится. Пускай не сегодня, только не сегодня. Это мой день и проведу с отцом как можно больше времени.
По идее взрыв и прочие «прелести» в виде крови и кишок должны были быть, но видимо мое подсознание уберегло меня от созерцания этой сцены, заменив символическими знаками. Точно, как в детстве, во время игры в войну: тебе говорят, что ты убит, и ты притворяешься, что так и есть или начинаешь доказывать, что нет, не попали.