3. Всегда ли акт самоотдачи совпадает с обрядами исповедания веры, такими как крещение, вступление в Церковь, участие в Вечере Господней?
(1 Кор. 13:1; Рим. 8:9 (конец стиха), 9:6; 2 Тим. 3:5; Мк. 7:6—8, 12:32—33; Мф. 3:9, 21:28—31; Лк. 3:8, 6:46—27, 18:9—14)
Ведь мало только порвать с грехом – нужно ещё обрести праведность. Через внешние обряды исповедания – крещение, вступление в церковное сообщество, участие в Святом Причастии – человек формально приобщается к христианскому братству и предстоит перед лицом Божьим (Лк. 13:26). Но все эти обряды могут означать лишь то, что мы «пришли в Божье присутствие», не позволяя Ему войти в нас и управлять нашим сердцем. Можно «есть и пить перед Его лицом», продолжая самому принимать все решения, а можно – «отворить дверь и впустить Его» (Откр. 3:20), дав Ему направлять всё. Несомненно, многие действительно полностью посвящают себя Богу, принимая крещение или становясь членом церкви (Гал. 3:27). Есть те, кто с детства под руководством благочестивой матери встают на путь самоотдачи; есть и те, кто решает полностью посвятить себя Богу в момент первого причастия. На это указывают примеры людей вроде Генри Драммонда или Филлипса Брукса, в чьей жизни не было резкого «перелома» между грехом и святостью.
Однако возможно формально соблюдать все религиозные обряды и при этом вовсе не передать Богу полный контроль над своей жизнью. Более того, можно представить ситуацию, когда человек (скажем, живущий в глухой местности, где нет церкви) вполне исполняет волю Божью, не будучи официально «присоединён» к церковной общине. С другой стороны, бывает, что кто-то «идёт в другую церковь назло» или из корыстных побуждений – это в корне противоречит воле Божьей. Значит, приравнять акт самоотдачи к публичному исповеданию веры было бы неправильно и недостаточно.
ЧЕТВЁРТЫЙ ДЕНЬ
4. Всегда ли это совпадает с решением вести филантропическую деятельность – жертвовать силы, время и деньги на благо общества?
(1 Кор. 13:3, первая часть; Мф. 6:2; Лк. 18:18—23)