Возвращаюсь в кабинет… Снова рассыпаюсь в комплиментах… Знаю, что мне надо продержаться хотя бы минут пять, восемь, пока не подоспеет подмога… Наконец, чувствую, моя гостья переходит к делу:
– Вы делаете удивительные вещи… А знаете ли вы, что я сейчас думаю…
– Пани, я не на сцене… В жизни я обыкновенный человек… И могу сказать только одно: в такой очаровательной головке могут быть только очаровательные мысли.
– Я хочу стать вашей любовницей. И немедленно… Сейчас же…
– Пани!.. Но я женат!.. У меня дети… я люблю свою жену…
– Но вы же – джентльмен!.. Вы не можете отказать женщине в ее просьбе!..
И начинает рвать на себе одежды… Потом кидается к окну, распахивает его и кричит:
– На помощь! Насилуют…
Тогда я махнул рукой, открылась дверь, и вошла полиция. Они все видели через стекло фрамуги. И все слышали – ни я, ни она не старались заглушить своих голосов. “Пани” арестовали… Это только одна из многих попыток моих “конкурентов” скомпрометировать, убрать меня».
Это неожиданное упоминание о жене и детях – единственное. Обычно Мессинг говорил, что первый и единственный раз женился в Советском Союзе, а в Польше жил одиноко, в постоянных скитаниях. Таким образом, он или обманывал неудачливую соблазнительницу, или действительно завел жену или подругу, в доме которой отдыхал от трудов. На единственной довоенной фотографии он выглядит довольно импозантно, в самом деле напоминая художника или музыканта. Начав прилично зарабатывать, он почувствовал тягу к «красивой жизни»: обедал в лучших ресторанах, шил костюмы на заказ, носил украшения с бриллиантами, к которым всегда был неравнодушен. Все это могло привлекать женщин, но те светские красавицы, внимания которых тайно жаждал сам телепат, оставались равнодушны к нему – тщедушному, малорослому, напрочь лишенному барского лоска.