к очередному бутерброду и замер.
В ресторан, оживленно переговариваясь между собой, вошли четверо коротышек, затянутых в черную кожу.
Патрульный джип медленно катился по оживленной улице. Сомлевшие от жары полицейские лениво оглядывали снующих по тротуарам прохожих, выискивая, как было сказано в ориентировке, «невысоких людей, одетых в черную кожаную одежду и красные банданы». В связи с особой опасностью подозреваемых, а о событиях прошедшей ночи не знали только тупые и ленивые, патрульные были вооружены короткими автоматами и имели негласный приказ открывать огонь первыми. Такого в столице не было с девяносто третьего года.
Заступив на дежурство, полицейские восприняли информацию максимально серьезно, однако повседневная рутина и особенно жара, душными волнами поднимающаяся с раскаленного асфальта, изрядно рассеивали их внимание.
— Каким кретином надо быть, чтобы в такую погоду натянуть на себя черную кожу, — снова повторил водитель, поправляя тяжелый бронежилет.
— Хорошо еще, что не сказано ловить людей в шортах, — буркнул в ответ лейтенант. — Вот бы мы намучились.
Двое патрульных на заднем сиденье слабо улыбнулись на шутку.
— А правда, что город ведет переговоры с федеральным правительством и нам на подмогу бросят батальон десантников? — поинтересовался один из них.
— Что, мы с уголовниками не справимся?
— Полета шестой, Полета шестой, ответьте, — прохрипела рация.
— Я Полета шестой, — пробурчал лейтенант, взяв в руки микрофон. — У нас все тихо.
— На пересечении Пресненского Вала и Ходынской большая авария. Проверьте.
— А при чем здесь мы? — возмутился полицейский. — Пусть ДПС разбирается.
— Они разберутся, — пообещала рация. — А ты пока проверь.
Связь прервалась.
— Совсем обалдели, — выругался лейтенант. — После этой аварии на Ленинском будем теперь каждое ДТП проверять. Поворачивай.
Едва патрульный джип скрылся за поворотом, как возле черной будки, стоящей на углу Красной Пресни и Пресненского Вала, остановились три бордовых «Вольво». Из первого автомобиля вышел невысокий рыжеволосый мужчина в бежевых слаксах и черном кожаном пиджаке, скрывающем боевой пояс рыцаря.
— Добрый день, Мехраб, — холодно поприветствовал мужчина старого сапожника, склонившегося над заготовкой. — Надо поговорить.
Старик вытащил откуда-то из бороды маленький гвоздик и, не поднимая головы, застучал молоточком. Рыжеволосый вздохнул и потрепал старика по плечу:
— Мехраб, у меня мало времени.
Почувствовав вторжение, сапожник поднял голову и подслеповато улыбнулся:
— А-а, Нельсон… Давненько не виделись, давненько. Садись, раз пришел.
Нельсон Бард, магистр ложи Мечей, послушно присел на маленький стульчик рядом с сапожником.
— Я хотел…
— Слышал хохму? — перебил его старик. — Вчера какой-то чел в «Для Желудка» навский шуркь кушал. Ему по недосмотру настоящее меню подсунули. Вот смех.
Нельсона передернуло:
— Он выжил?
— Говорят — да.
— Здоров.
— Челы живучие.
Старик покивал головой и вновь склонился над своей работой.
— Слушай, Мехраб, мы тут ищем… — слова магистра прервал стук молотка — сапожник прилаживал очередной гвоздик.
Нельсон побледнел, но сдержался. Старик был уважаемым членом семьи Шась, одним из старейшин рода Турчи, и ссориться с ним было бы опрометчиво. Как все представители Темного Двора, шасы обладали скверным характером, и с этим приходилось мириться. Бард стиснул зубы и после некоторой паузы поинтересовался:
— Ты можешь отвлечься?
— Работы много, — буркнул Мехраб, покосившись на украшенные крупными пряжками туфли магистра.
— Семью кормить надо.
— Мы ищем Красных Шапок.
— Кто бы сомневался.
— Видел их в последнее время? — Чуд решил не обращать внимания на ехидный тон сапожника.
— Кого именно?
— Кого угодно.
— Здесь много народу ходит, — сообщил Мехраб, разглядывая заготовку, — за всеми не уследишь.
Нельсон раскрыл бумажник:
— Сотня?
— Красные Шапки такие маленькие… — пожаловался старик. — Чтобы их разглядеть, приходится здорово напрягать зрение. А знаешь, сколько берут эрлийцы за новые глаза? Просто грабеж, никаких денег не хватит.
Чуд вытащил две сотенные бумажки и протянул их сапожнику:
— Постеснялся бы эрлийцев ругать.
— Добавишь еще сотню, никогда при тебе дурного слова о них не скажу.
Нельсон вздохнул и спешно закрыл бумажник. Мехраб внимательно просмотрел