потолковее и пойфем внутрь. А ты, Копыто, останешься зфесь и буфешь фемонстрировать серьезные намерения.
— Это как? — не понял уйбуй.
— Вывефешь ребят из машин и построишь переф воротами. Пусть монахи вифят, что нас много.
— Построиться перед воротами? — Лицо Копыта вытянулось. — Зачем?
— Ну, ты еще буфешь со мной спорить, — буркнул Кувалда и открыл дверцу. — Все, пошли.
На ругательство, которое Копыто тихо процедил сквозь зубы, фюрер решил пока не обращать внимания, но запомнить — запомнил.
Дождавшись, пока недовольные Шибзичи выстроятся перед монастырем, Кувалда, Наваха и два отобранных им бойца постучали в ворота маленьким черным молоточком. Фонарь с тихим скрипом раскачивался над их головами.
— Фюрер, — осторожно поинтересовался Наваха, — а почему он качается? Ветра же нет.
Уйбуй только что заметил странное поведение фонаря и, не сумев объяснить его самостоятельно, обратился за помощью к вышестоящему лицу.
— Нравится ему так, — процедил Кувалда.
Ничего более умного он придумать не смог.
Небольшая калитка неторопливо открылась, и перед Красными Шапками появился толстый монах, сжимающий в руке надкусанный бутерброд с изрядным ломтем ветчины. Не обращая внимания на выстроившихся вдоль ворот бойцов, монах демонстративно зевнул и, утерев тыльной стороной ладони сальные губы, поинтересовался:
— Ну, и сколько среди вас раненых?
— Ни офного, — признался Кувалда, — мы…
— Тогда за каким чертом вас сюда принесло? Мы не продаем наркотики.
— Мне не нужны наркотики! — рявкнул фюрер. — Мне нужен отец Финамус! Немефленно!!
— Отец Динамус? Настоятель? — вопли Шибзича слегка позабавили монаха. — Он спит, так что придется общаться со мной. Кстати, не желаете исправить прикус? Будет стоить недорого, зато речь намного улучшиться, моя личная разработка.
— Я не собираюсь разговаривать с санитаром, — прошипел Кувалда.
— А с врачом поговоришь? — Из калитки, снимая и на ходу испачканные кровью резиновые перчатки, появился тощий, жилистый эрлиец. — Здорово, Кувалда.
— Зфорово, брат Ляпсус. — Фюрер помолчал, обдумывая ситуацию. — Фолго мы буфем говорить на пороге?
— Конечно же, нет, — жизнерадостно улыбнулся эрлиец, — но внутрь я пущу только тебя и этого уйбуя, — он кивнул на Наваху. — Остальные пусть пасутся на улице.
— Хорошо, — сдался Шибзич.
— И сними косынку, сын мой, — буркнул брат Курвус, — это все-таки храм, а не кабак.
Красные Шапки послушно сняли головные платки, обнажив блестящие лысые головы, и прошли в калитку.
Через короткий, ярко освещенный коридор монахи провели гостей в небольшую комнату, в которой, видимо, коротала время дежурная смена. Обстановку составляли изящный столик, на котором стояла тарелка с бутербродами и откупоренная бутылочка «московского», несколько удобных кресел, книжный шкаф и мини-бар. На тумбочке, в дальнем углу, прятался аудиоцентр, а со стены что-то беззвучно вещал телевизор.
— Садись, Кувалда, в ногах правды нет.
Шибзичи вальяжно расположились в предложенных креслах, при этом Наваха ухитрился стащить с тарелки бутерброд.
— Фело весьма важное, брат Ляпсус, — осторожно подбирая слова, начал Кувалда. — Как бы это выразиться… не простое.
— Я догадываюсь, — кивнул монах. — Раз уж вы хотели поговорить с самим отцом-настоятелем, дело действительно серьезное. Я вас слушаю.
— У нас похитили одну вещь, — теперь маленькие глазки Шибзича буквально ели эрлийца. — Черный рюкзак. Ее украл чел, наемник по имени Кортес, и я фумаю, что он в монастыре. Это так?
Брат Ляпсус кивнул. Правда, нехотя, не сразу, но все-таки кивнул. Существовали вопросы, на которые он обязан был отвечать.
— Я хочу поговорить с ним, — фюрер резко подался вперед. — Привефи его! Немефленно!!
— Ты, Кувалда, как я посмотрю, совсем одичал, — степенно произнес монах. — Ты же знаешь, что Кортес находится под нашей защитой. И увидеть его ты сможешь только, если он сам того захочет. В противном случае мы…
— Знаю, — недовольно перебил его Шибзич. — Вы из нас навский шурк сфелаете.
— Не думал, что ты увлекаешься кулинарией, — усмехнулся брат Ляпсус. — Кстати, на будущее: правильно произносится «шуркь». Но я имел в виду другое, — монах кивнул на телевизор, как раз показывающий крупный план разнесенных ворот Замка, — мы ведь не в тундре живем и очень хорошо знаем, что происходит в городе. Один звонок, и через пятнадцать минут здесь будет де Гир и столько гвардейцев, что из