нам предстоят напряженные переговоры.
— Ничего страшного, — отозвался Сантьяга и, глядя на свое отражение в стекле «Сааба», поправил галстук. — У меня таких много.
— Дорогой?
— Восемь тысяч. Мне шили его на заказ в ателье Манира Турчи.
— Ну-ну, — покачал головой люд.
Манир Турчи одевал элиту Тайного Города. Красиво, но чересчур дорого. Сам барон мог себе позволить не более трех костюмов от Турчи и уж, конечно, не собирался надевать их перед дракой. Судя по всему, у Сантьяги других костюмов просто не было.
Мечеслав достал из перчаточного бокса изящную золотую коробочку и высыпал на ладонь несколько сухих листочков.
— Убой-трава? — поинтересовался комиссар.
— Ага, — барон швырнул коробочку обратно в машину и стал тщательно пережевывать листья.
Нав этого не одобрял. В отличие от золотого корня убой-трава не была запрещена в Тайном Городе, однако относилась к числу сильно действующих препаратов. Во время своего действия (от пятнадцати минут до шести часов в зависимости от дозировки) она удесятеряла силу воина, но при этом делала его поведение несколько неадекватным.
— С этим плохо не будет? — Сантьяга постучал себя пальцем по лбу.
— Не-а, — отрицательно промычал Мечеслав, — я все контролирую.
— Надеюсь, — покладисто произнес нав и вытащил из кармана зазвонивший телефон. — Франц уже наверху, пора.
— Пора делать выбор — время истекло, — Любомир тяжело посмотрел на пленника. — Что ты решил, Артем? Ты со мной?
Лана молчала, а Псор, слуга Любомира, бессмысленно пялился куда-то вдаль, Артем глубоко вздохнул:
— Как ты понимаешь, Вестник, в данной ситуации…
— Ничего ему не говори, он обманет, — неожиданно сказала Лана. — Сантьяга был прав.
— Что? — обернулся Артем.
— Что?! — встрепенулся Вестник.
— Сантьяга был прав! — громко и с каким-то отчаянным злорадством в голосе повторила девушка. — Ты не пророк, а обезумевший от крови девственник с комплексом Наполеона. Ты опоздал. Вестник, твоими методами уже ничего не добиться!
— Тогда зачем весь этот спектакль? — было видно, что Любомир ошеломлен.
— Спектакля не было, — усмехнулась Лана, — Я действительно везла тебе Артема, я действительно везла тебе Амулет, и я действительно верила, что ты — мой император. Достойный правитель Великого Дома Людь.
Фея презрительно скривилась:
— Артем сказал, что работает на Темный Двор, и я, уже подъезжая сюда, решила позвонить Сантьяге.
— И что он тебе сказал? — глухо спросил Вестник.
— Он не стал угрожать или отговаривать меня, — вздохнула Лана, — Он просто посоветовал сначала привести к тебе Артема, посмотреть на тебя, а уж потом принимать решение. Фактически комиссар спас мне жизнь. Амулет лежит в моем «Мустанге», Вестник, но тебе до него не добраться.
В воздухе перед столом появилась маленькая черная точка. Колдун отшатнулся. Точка быстро увеличилась в размерах, и через мгновение в центре комнаты плясал похожий на огромное веретено вихрь.
— Портал! — воскликнула фея. — Наконец-то!!!
Из бушующего мрака веретена появился высокий мужчина в элегантном светлом костюме.
— Сантьяга? — все еще не веря своим глазам, прошипел колдун.
— Здравствуйте, Вестник, — обаятельно улыбнулся пришелец. — Поговорим?
Любомир схватил со стола маленький деревянный жезл и очертил перед собой круг:
— Оберег!
Плотный зеленый туман окутал вихрь, сковав его стремительное движение. Раздался грохот, кто-то закричал, что-то обрушилось, здание вздрогнуло и покачнулось. Портал исчез, а на то место, где он только что был, с глухим стуком упал обрубок массивного топора.
— Теперь поговорим, нав, — ощетинился колдун. — Теперь нам никто не помешает.
— Очень хорошо, — пришелец снова улыбнулся. — Темный Двор во многом не согласен с вашими действиями, Вестник, и послал меня разобраться…
— Снесет, как пушинку, — пообещал Бамбарда, прилаживая на массивную железную дверь упаковку пластиковой взрывчатки. — Только надо отойти подальше.
Оставшись без Источника, чуды экономили магическую энергию и вышибать дверь решили простым человским способом.
Де Гир махнул рукой, и рыцари спустились на один пролет вниз.
— Зачем все это? — пискнул Юшлаков. — Зачем я здесь?
Придя в себя и обнаружив вокруг странно одетых людей, фотограф впал в вялотекущую панику. Пока его заставляли бежать, подгоняя увесистыми пинками, он молчал и лишь сейчас, слегка отдышавшись, рискнул задать мучивший его вопрос.