– Ты бы поменьше фильмов ужасов смотрел бы, да и играл, – усмехнулся Ён, – Это твоя фантазия, твои образы, которые ты воплотил в реальность. Так выглядит агрессия и ненависть в твоей голове. Вы даете пищу для них, чтобы образы превращались в реальность. Вы боитесь, но и создаете их сами, а они питаются вашей энергией.
– Тебе хорошо говорить, когда на моем месте находишься не ты.
Избавиться от агрессии и ненависти труднее всего, так как она придает душе чрезвычайную уверенность в собственной правоте. Во всех своих проблемах мы виним других людей, и реагировать на эти чужие ошибки иначе, чем гневом или ненавистью, мы не можем. Дав выход агрессии, мы получаем короткую передышку, но желанного результата не достигаем. Нам хочется уничтожить весь окружающий мир – ведь он причиняет нам столько боли! Такого исхода существования не хотелось, оно было хуже смерти. Наверное, его испуг, даже ужас, долетели до монстра, который приблизился чуть ли не вплотную. Почувствовался обжигающий холод. В отсветах огня, который исходил от него возникали сгорбленные тени, сопровождающие своими взглядами Люца. Морда его приобретало то хищный оттенок, то ангельский вид. Люц стоял совершенно завороженный происходящими метаморфозами. Тело монстра неестественно искривилось, а голова вытянулась, окончательно теряя человеческую форму.
– Здравствуй, несчастный. Я вижу, что ты страдаешь, злишься, ненавидишь и никто не спешит тебе помочь. Позволь мне это сделать!
– Что это? Кто это? – шепотом спросил Люц Ёна, который наблюдал за монстром.
– Ты видишь внутреннее «я», но не плоть, – мягко, словно успокаивая, сказал Ён. – Это твое зло. Ты пытаешься дать ему отпор. Ты не победишь его, но и не поддаешься ему. Это радует.