Продвигаясь дальше, ему становилось все страшнее и страшнее, мрак сдавливал душу, а от этого становилось не по себе, и даже свет проводников не мог рассеять зарождавшийся в душе страх. Он понимал, что бояться не к чему, что рядом с ним проводник, но душа сжималась от каждого шороха, движения. От мерцающего синего света ему становилось еще ужасающее, но он старался быть «мужественным». Как «мужественным»? А то, что все шли и он шел рядом со своим проводником. Проводники освещали своим светом путь душам, за которой следовала безликая серая масса фигур. Люц не мог отделаться от ощущения, что кто-то следит за ним. Невидимый, загадочный, потусторонний… Иногда, позади, раздавались странные, шелестящие звуки, мгновенно замирающие, стоило только приостановиться. Каждый раз он убеждал себя, что это всего лишь ветер и он не один на этой дороге. Кто здесь может следить за ним? Да и зачем?
– Вы сами создаете себе монстров. Тьма не так страшна, как вы представляете. Да и по сторону той темноты нет монстров. Не было бы тьмы, то вы бы не знали свет.
– Ты хочешь сказать, что, собственно, без тьмы не было бы света? – но, тут же согласился, потому что знал, что Ён прав, – Ты прав, что сам по себе свет не столь уж плодотворен, как его союз с тьмой. Не было бы тьмы, мы бы не ценили свет. Но, понимаешь, я считаю, что тьма безличностное понятие и ей нет дела до нас, лишь бы заселить страхи.
– Очень любишь философствовать? – задал вопрос, зная уже ответ и сделав небольшую паузу, продолжил, – Только люди могли заселить тьму своими страхами и отказать ей в божественной природе. Не дать ей показать красоту и знания о мире. Тьма и мышление – это сон, многие открытия великими учеными были сделаны во время сна.
– Все любят философствовать, особенно на кухне за чашкой чая или бокалом вина. Ты защищаешь Тьму? – повернулся Люц на голос.
– Когда увидишь Тьму, то поменяешь свое мнение.