раньше. Она быстро набрала шприц, приставила его к шее
Хэка и ввела сыворотку.
— Нет! — раздался нечеловеческий громкий вопль, и его тело забилось в
судорогах, ремни натянулись, как струна. Мейра невольно сделала шаг назад,
и в этот момент глаза Хэка открылись и их взгляды встретились.
— Вы не знаете, что делаете! — заорал он хриплым голосом, в котором
явственно слышались гулкие тона торианцев. Так говорил До. Несмотря на все
свое изумление Мейра не стала раздумывать, как торианский акцент мог
появиться в голосе Хэка, шагнула к кровати, испытывая страстное желание
помочь ему, хотя и не знала, как это сделать. Она не хотела прикасаться к
нему, ибо опасалась очутиться в этом страшном мире, который обнаружила в
разуме Ттара.
Через несколько секунд припадок прекратился. Хэк обмяк и бессильно
закинул назад голову. Его глаза невидяще уставились в потолок, а рот
открылся. Это было лицо смерти, которое Мейра видела много раз.
— О, нет, — зашептала она, вновь испытывая ужас. — Не смей умирать и
бросать меня здесь одну!
Положив шприц, Мейра пощупала пульс на его шее. Пальцы почувствовали
неровный прерывистый пульс. 'Шок, он входит в шок', — сообразила Мейра.
Метнувшись к куче хлама, она мгновенно разбросала ее и нашла то, что
искала: простыню с саморегулирующимся подогревом. Мейра надеялась, что
датчики и реле не вышли из строя и тело Хэка получит, наконец, необходимое
тепло.
— О, потоки лавы на равнинах Эйгера, что, дьявол побери, происходит? —
послышался слабый голос Ттара. — Слишком много шума. Клянусь туманностью
Ориона, я больной человек.
— Теперь вы не единственный больной, — ответила Мейра.
Ттар слегка приподнял голову.
— Хэк заболел? Вот это да, — его голова вновь заняла прежнее положение.
— Стало быть, вам приходится дирижировать всем оркестром в одиночку.
— Нет, не в одиночку. Поскольку вы вернулись в мир живых, вам придется
играть в нем свою роль.
— Я не могу. О, боги Хиоса, я совершенно лишен сил! Вы просто не
понимаете, через какие испытания мне пришлось пройти.
— Я и не собираюсь выяснять это, пока отдыхайте. Через два часа я
должна сделать Хэку еще один укол. К тому времени вам нужно быть на ногах.
Мы должны выбраться отсюда.
— Это единственные толковые слова, которые я от вас сегодня слышу, —
пробормотал Ттар, закрывая глаза.
Мейра секунду понаблюдала за обоими своими подопечными и пошла в
лабораторию. Предложение Ттара насчет бомбы, даже если это была шутка,
теперь казалось единственным решением их проблемы. О, если бы только
удалось отыскать или изготовить что-нибудь, что могло бы вышибить дверь.
Она стала перебирать химикаты, однако без синтезатора все это не
представляло никакой ценности. Одна мысль упрямо лезла ей в голову, но
Мейра старалась не думать об этом: регулятор на ее пистолете можно было
установить в режиме перегрузки, и тогда последовал бы мощный взрыв. Однако
агент без оружия — это не агент. Без пистолета Мейра чувствовала себя как
без одежды.
'Не будь дурочкой, — упрекнул ее внутренний голос — Лучше быть нагой и
свободной, нежели вооруженной до зубов и ожидать смерти в этой западне'.
Она подошла к двери и еще раз попробовала открыть замок, но тот не
поддавался. Осмотрев все как следует, Мейра пришла к заключению, что взрыв
уничтожит большую часть стены, но это не имело значения, назад они уже не
вернутся.
Она отдала мысленный приказ, и пистолет оказался у нее в руке. 'Что
поделаешь, дружище, придется тебе оказать последнюю услугу', — подумала
Мейра, с грустью глядя на оружие и мысленно прощаясь с ним. В лаборатории
ей удалось отыскать моток липкой ленты. Отсоединив шнур, соединяющий
пистолет с кобурой, она прикрепила его лентой к замку. 'Ну что ж, вот и
все. Осталось лишь нажать на кнопку, и мы окажемся на свободе', — сказала
себе Мейра. Главная задача после этого — как можно быстрее поставить на
ноги Хэка и Ттара.
Внезапно она почувствовала тепло, жаркий воздух волной нахлынул на нее
со всех сторон… Наверное, он поступает из вентиляционных отверстий?
Очевидно, что-то случилось с системой…
'Только этого не хватало', — встревожилась Мейра. Если генератор выйдет
из строя… Она ощутила жару уже внутри своего тела, жару, от которой,
казалось, начали плавиться кости, и она буквально рухнула на стул,
намереваясь перевести дух хотя бы на