и Хэк Эндрюс. Мы не успели заменить все файлы, и поэтому
пришлось оставить вам ваши настоящие имена. Все остальное — липа, которая,
правда, выдержит любую проверку. Ребята из отдела документации потрудились
на славу. Тебе даже подобрали хобби — планирование на летающем крыле и,
если я правильно запомнил, — бонсаи.
— Кто же нынче не занимается бонсаи? И долго они ломали голову над
этим? — саркастически заметила Мейра. — Значит, Тори находится где-то
неподалеку от Стоунволла?
— Это пункт назначения транспортника. Кстати, это единственный
звездолет, следующий в нужном направлении. Возможно, за тобой будут
следить, так что будь начеку и постарайся выявить своего преследователя.
Это лучше сделать до прибытия на Стоунволл, откуда до Тори всего лишь два
дня полета.
Брайен запнулся, и Мейра почувствовала, что он хотел сказать еще
что-то, но передумал. Затем он быстро продолжил:
— На Стоунволле у нас есть резидентура, там уже предупреждены о твоем
прибытии и тебе окажут помощь. К тому времени тамошний резидент, женщина,
уже подыщет тебе звездолет. Боюсь, что тебе придется пилотировать его
самой.
Мейра слушала Брайена, а сама тем временем лихорадочно пыталась
припомнить, что ей было известно о Стоунволле. Название знакомое и
ассоциируется с камнями… и тут она вспомнила:
— Ты посылаешь нас в Каменный Пояс, не так ли?
Брайен в изумлении вздернул брови.
— Ты знаешь эти места?
— Да, кое-что мне известно. Стоунволл — одна из планет на окраине
Каменного Пояса, который у пилотов пользуется жуткой репутацией.
Мейра не знала, как ей реагировать на это известие — воспринять его с
иронией или же разозлиться. Она решила выразить удивление.
— Так вот почему до недавнего времени никто не смог найти Тори. Эта
планета внутри Каменного Пояса, верно?
— Для того, чтобы спрятать целую планету, лучшего места не найти.
— Но Каменный Пояс непроходим для звездолетов.
— Почти непроходим. И запомни, не так страшен черт, как его малюют.
Наши корабли уже несколько лет совершают полеты внутри Пояса.
— И скольких из них вы уже потеряли? — поинтересовалась Мейра.
— Космические путешествия всегда были рискованным делом.
— Это не просто риск, а почти верная смерть.
— Неужели ты струсила, малышка? — усмехнулся Брайен.
— А как ты думаешь?
Брайен громко рассмеялся.
— Не волнуйся. У тебя будут навигационные пленки с картой Пояса, и
компьютер выведет твой звездолет точно на цель. Несмотря на все сплетни,
главное для нас — это жизнь наших людей.
Мейра скептически хмыкнула.
— Я чувствую, что ты не веришь мне, — Брайен укоризненно покачал
головой, а затем сменил тему разговора. — Будь предельно осторожна, Мейра.
При выполнении этого задания не расслабляйся и не впадай в самоуверенное
благодушие. Прежде, чем положиться на кого-либо, тщательно все взвесь.
Даже наши сотрудники могут оказаться на подозрении, за исключением меня,
естественно.
— А как же резидент на Стоунволле?
— Мы досконально проверили все ее связи и уверены в надежности.
— Каковы масштабы утечки?
— Худшее нам, очевидно, еще не известно. Но и того, что мы знаем,
достаточно, чтобы вызвать серьезные опасения.
— Как это может повлиять на успех моего задания?
— Есть основания полагать, что кое-кто еще хотел бы заключить с
торианцами договор. Концессия на разработки залежей триденита принесет
баснословной доход, и если торианские минералы попадут не в те руки, это
грозит серьезными неприятностями для Федерации. Кто контролирует
экономику, тот повелевает всей Галактикой. Они смогут легко взвинтить
цены, являясь монополистами.
— Но триденит не такая уж редкость. Где-то в Треугольнике есть планета
Гемзбак.
Это был первый раз, когда в беседу отважился вступить Хэк. Мейра
удивленно посмотрела на него.
— Да, верно. Она называется Гемзбак.
— Официальные власти предпочитают об этом помалкивать, но запасы
триденита на Гемзбаке истощились, — добавил Брайен. — За последние сто лет
не обнаружено ни одного нового месторождения триденита. Добыча этой руды в
шахтах Гемзбака и в астероидном поясе с каждым годом падает. Процент
содержания в нем триденита очень низкий, и производство обогащенного
концентрата обходится недешево.
— В течение последних двадцати четырех месяцев были закрыты четыре
крупнейших рудника,